Проблема беженцев, число которых безостановочно растет, давно приобрела мировые масштабы. 50-е года: восстание в Венгрии, война в Алжире. 60-е: конфликты в Африке – Руанде, Мозамбике, Танзании, Чехословакии. 70-е года: Кипр, Камбоджа, Афганистан. 80-е: Эфиопия, Судан, Мозамбик, наша соседка Польша. 90-е: иракские курды, Сомали, Либерия, Босния и Герцеговина, Руанда, Косово, Чечня.

Беженцы, потоки которых все больше заполняют европейские страны, стали неотделимой частью истории. Их оружие – международное право и различные организации. Все чаще слышится недовольное ворчание Запада. Италия: «Европе не выдержать, нужно ограничить помощь беженцам!». Англия: «Лагеря нужно создавать за границами ЕС», Голландия: «Они нас просто задушили»…

С востока ежегодно через белорусские границы многие из них попадают на запад. В соседней Польше, в связи с вступлением ее в ЕС условия для них пытаются улучшить.

Эта молодая женщина на автобусной остановке – беженка. Ее имя Кава. Муж пропал без вести. Она проделала долгий путь, где пешком, где случайным попутчиком. Но об этом не знает ни рассматривающий ее подозрительным взглядом кондуктор, ни кассир, с криком «не работаем!» закрывающий перед ее лицом окошко. Она не понимает его слов: чеченка не знает польского. Ее пристанищем окажется Лагерь для беженцев в Денбаке, под Варшавой.

Здесь достаточно сказать, что ощущаешь себя преследуемым, что твоей жизни угрожала опасность, и пока специально созданная для этого организация будет устанавливать правдивость твоих слов, можешь жить в одной из 60-ти комнат лагеря с трехразовым питанием, принимать душ, когда тебе вздумается, играть в пинг-понг. И так на протяжении двух-трех лет. Именно столько длиться в Польше процесс подтверждения данных. Лагерь придется покинуть раньше, если начнешь подрабатывать, пить, не вернешься на ночь и т. д. За прошлый год из лагеря выгнали 31 человека.

Сперва беженцы сдают (если имеют), паспорт, показывают временное удостоверение иностранца. Нужно сфотографироваться. Затем медицинское обследование.

Каву доктор Мирослава Муселак, пенсионерка, работающая здесь на пол ставки, вынуждена сразу отправить в изолятор. Беженцам выдают новую одежду. Неудивительно, если мусульманкам придется впервые надеть штаны, а мужчинам нелепые кофточки в цветочек.

Кровоточащие раны, ангины, воспаление верхних дыхательных путей, анемия, воспаление яичников, мочеиспускательного канала, патологическая беременность (слишком часто здесь встречающаяся), вши. У детей? Воспаление мозга, порок сердца, нарушение осанки и зрения – это болезни беженцев. «Мы не делаем тестов на ВИЧ и другие венерические заболевания. Хотя закон не запрещает. Но это только с согласия беженца, а пока что еще никто не обратился» - поясняет Мирослава Муселак.

В Польше общее число беженцев сегодня составляет около 3 тыс. человек. Попадают они сюда по-разному. Кто в контейнере с квашеной капустой, кто в мебели: шкафах, креслах. Кто пешком через Беловежскую Пушчу, болота Полесья, плывут через Буг, Нарев, Сан. Но в основном, как и Кава, автобусами и поездами.

По официальным данным, в польских лагерях их приблизительно 2,5 тысячи. Начиная с 2002 года, именно столько подало прошение о статус беженца. Получает же его, по статистике, каждый двадцатый. Остальные бегут на Запад.

«Мы обманываем и их и себя» - рассказывает Малгожата Гербет (занимающаяся вопросом беженцев в польской Акции Гуманитарной), – «Вносим все новые поправки в закон. Обещаем бесплатное лечение, жилье, социальную помощь. А реально, что, по сути, можем им дать? В мед. пунктах им говорят: «Мы не сделаем вам укол: у вас нет своего шприца!», в учреждениях социальной защиты: «А Вы знаете, сколько польских детей не доедает!?», в центрах занятости: «Мой муж тоже уже два года не может найти работу!», при оформлении документов на временное пребывание: «Говорите, пожалуйста, по-польски, мы не понимаем». Они приходят к нам и жалуются на своих языках, что отказываемся им реально помогать, все делаем на показ, для Европы».

Поэтому не удивительно, что большинство из них едет дальше на Запад. В Германию (там 88,3 тысяч человек сегодня просит убежище), Великобританию (71, 7 тыс.), Францию (47,2 тыс.), Голландию (32,5 тыс.), Австрию (30,1 тыс.).

В последнее время по польским лагерям разнеслись слухи, что в чешских лагерях лучше. Жилье, собственная ванная, в обед – баранина. Врачи быстро вылечивают болезни щитовидной железы и желчного пузыря. Решение властей ожидаешь всего пол года.

Сначала двинулись чеченцы, затем – афганцы и иракцы. Через леса и броды. В течение двух недель около двух тысяч беженцев, пришедших южной границей, попросило убежища в пражских лагерях. Кава оказалась в числе задержанных по дороге.

«Нам приходиться очень тщательно проверять беженцев» - рассказывает в интервью одному из польских изданий директор департамента репатриации Ян Венгжин, - «Выяснять, на самом ли деле они говорят правду. Ведь, из своего опыта знаю, что бегут, как правило, более состоятельные люди, именно у них, обычно, и хватает денег на дорогу. А действительно пострадавшие остаются».

Целые организации в Европе, помогая друг другу, изучают ситуации в странах беженцев.

В первую очередь отпадают те, кто запутывается в показаниях. Сомалиец говорит, что сначала был в эфиопском лагере, а потом в Кении. Как же туда попал (пешком, автомобилем?) – не знает. На этом попадается довольно большой процент, как правило, безграмотных людей.

На втором этапе проверяются знания беженца о своей стране. Здесь тоже не раз встречаются противоречия, беженцы пытаются рассказать ложную историю, придуманную уже в лагере. Чеченец утверждает, что в его местности воевал Басаев, анализ же показывает, что это были территории Масхадова. Афганец говорит, что убегал от талибов, выясняется, что в момент, когда покидал страну, талибов в этом регионе уже давно не было.

Согласно женевской конвенции, беженец, должен предоставить доказательства, что преследование касалось его непосредственно.

Армяне и грузины – были первой волной, хлынувшей на Запад, когда начались конфликты на Кавказе, в начале 90-х гг. Северная Осетия, Абхазия, Грузия – ежегодно около 2 млн. беженцев. Потом было время Югославии - около 3 млн. человек искали убежище в Европе, из которых 2 тысячи осели в Польше. Третья волна (в 1999г.) – албанцы из Косова (миллион убегает в Македонию, 500 в польские лагеря). Сейчас пора чеченцев. Сегодня они устанавливают правила в денбакском лагере. В течение последних пяти лет в Польше их оказалось около 8 тысяч. В три раза больше, чем афганцев, в восемь, чем иракцев.
«Помнишь, сколько поляков бежало в итальянские, австрийские, немецкие лагеря?» - говорит, порой, Малгожата Гербет мужу, - «Бежали за зубной пастой, белой туалетной бумагой, молоком в картонных упаковках. А ведь в Польше было и не так уж плохо. Никого тут не убивали, и голода, как такового ведь не было. Тем не менее, чувствовали себя обиженными историей. И мир нам помогал. А теперь наша очередь. Мы же уже не хотим делиться».

Несколько лет назад она пыталась создать здесь двулетний курс профессиональной подготовки женщин. Навыки шитья, косметологии, владение компьютером. Желающих набралось 20. Закончило 3.

«Зачем нам знание компьютера, когда мы не можем разговаривать на вашем языке?» - говорили они. – «Зачем умение шить, когда все равно не можем купить в магазине ткань?»

«Я поняла, - говорит Малгожата, - что мы просто даем не то, в чем они действительно нуждаются. Я бы на их месте тоже сначала нуждалась в уверенности, что завтра меня не депортируют, не прогонят жить в другое место, и не рухнет то, что ты уже начал строить».

«В Польше трудно это обеспечить» - говорит Иза Маевская, из польской Акции Гуманитарной, - «И проблема не только в финансировании. За десять лет мы так и не выработали единой интеграционной программы для беженцев. Не знаем их языка. Просто ждем, пока они сами покинут наши границы».