06.2007

Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Приложение 1 • Приложение 2

Информационная война

Глава 4. Психологические, политические и культурно-исторические ориентиры журналиста-международника в современной информационной среде

4.1 Психологический аспект современного общества

Если построить схему развития истории человечества, то мы видим, что с самого начала прогресс шел очень планомерно и размеренно. Проходили века и должны были смениться насколько поколений, чтобы перепрыгнуть на следующий виток развития.

Коэффициент прогресса в этом случае я рассматриваю как соотношение вложения человеческих ресурсов и энергии к достижению заданного результата.

Ось k – коэффициент прогресса, который показывает ступень развития человечества; ось t – историческое время.

С предположительного появления гоминидов 3,5 млн. лет назад, прошло 3 450 000 лет, прежде чем (50-40 тыс. лет назад) появился Homo sapiens. И лишь через 55 000 лет (Х-III тысячелетия до н. э) уже появляются особо тщательно обработанные и отшлифованные каменные орудия, меняющие реальность древнего человека.

Огонь дал начало неолитической революции (медные, бронзовые, железо-керамические эпохи, переход от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству, от присваивающей экономики к производящей), которая, заметьте также продолжалась не один век. В этот период были заложены материальные и духовные основы культур Месопотамии, Египта, Китая, Японии и древней Америки… С появлением железа, с 1000 г. до 0г. человечество вышло на уровень, когда развития прогресса стал приблизительно равнозначен смене поколения (Коффициент прогресса равен 1 ступени). Чем дольше во времени человечество стоит в рамках определенной ступени, тем больше преемственность и понимание поколений – этим, на мой взгляд, объясняется длительность существования цивилизаций в территориальных границах и социально-культурных общностях (Римской Империи, Греческой культуры и т.д.). У людей общие орудия труда, социальная организация – один, не меняющийся, уровень технического прогресса.

См. Приложение№1

Человек рождался и изучал мир, принимая его как изначальную данность. В каждом поколении из неуверенного ребенка, готовому к переменам, смотрящем на всё вокруг широко открытыми глазами, он постепенно приобретал уверенность, способность к ориентации, и это было неотъемлемым условием выживания. Хорошо ориентировавшийся взрослый мог в свою очередь дать защиту неокрепшим и неопытным детям следующего поколения. Опыт – всегда был залогом жизни, отсутствие его – предполагало риск смерти.

Возьмем участок 2000–1000 до н.э. Вот грубый пример. Хорошо подготовленное социальная общность знает, что есть опасность нападения другой группы, а потому старательно изготавливает оружие из известного ему (относительно мягкого) материала (имеет неплохой запас равнозначный запасу врага). Но вдруг появляется социальная общность №2 (к примеру, египтяне, которые освоили технику обработки метеоритного метала). У них больше оружия, оно железное. Общность №2 с легкостью одолевает общность №1.

Для взрослого человека из племени №1 это шок. Он не знает из чего сделано оружие вражеской общности, он ломает своё мировосприятие принимая новый вид средства ведения войны. Но когда-нибудь родившимся у него детям не придётся ломать себя – в их жизни металл будет данностью. И это ещё не большой скачок. На участке графика ХХ появляется ПОРОХ! Многим народам и поколениям придётся приспосабливаться к резко меняющемуся миру. Открываются новые возможности, расширяются цели. Но дело в том, что при каждом открытии хватало времени на смену общественных формаций, а следовательно, человек успевал приспособиться и принять то новое, что предлагало время. На графике отображены волны времени.

Таким образом, мы видим, что психология человека успевала подготовиться к переменам. Поколения, осознав новые реалии (будь то порох или газета) успевало принять его в свое мышление и передавало следующим поколениям. Заметьте, что даже часы входили в обиход на протяжении двух веков (См. приложения№1,2). Последнее поколение воспринимало явление (некогда являвшееся открытием), как неотъемлемую часть окружающего мира, не испытывая при этом никакого стресса, а затем вбирало в себя следующие новшества – между поколениями царил принцип преемственности.

Но с появлением электричества, преображение мира набирает немыслимую скорость.

См. Приложение№2

У меня есть две прабабушки. Они по-прежнему живы, хотя одна 1911 года рождения, а вторая 1919 г.(!) Та бабушка, которая с 1919 г. – живет здесь, в Минске. Это человек, который теоретически мог прикоснуться к Ленину, видел Сталина, пережил НЭП, эпоху репрессий, (бабушка с 1911 г.р. пережила две мировых войны!), появление телевидения, радио, цифровых технологий. Только подумать, что для меня и людей моего поколения это уже далёкая история, о которой мы знаем лишь по книжкам. Мир без телевидения и Интернета – не наш мир. А человек «той эпохи» сидит передо мной, он ещё жив, я могу протянуть руку и дотронуться до него в реальном времени, завести разговор! Этот человек нянчил меня в детстве, воспитал, он живёт чуть ли не в одной со мной квартире сейчас, и психологически претендует на мое воспитание сейчас!

Самое интересное, что бабушка так и не смогла постичь суть телевидения. «Я привыкла к телевизору, смотрю его каждый день, но я до сих пор удивляюсь…» – говорит мне она. Ей пришлось принять новую «реальность с телевизором» (хотя до сих пор ломает язык произнося это слово), но понять умом ей ее до сих пор тяжело. А мир-то уже далеко: почти сорок лет с появления первого компьютера!

Программист, закончивший радио-технический институт десять лет назад и работающий по специальности заявляет мне: «Я не могу поверить, что эта махина (компьютер) теперь помещается на ладони! Я уже не разбираюсь во многих моделях! Хотя слежу за наукой и постоянно самообразоываюсь!».

И это в рамках одного поколения!

В 1971г. – первый микропроцессор («Кремниевый чип») содержал 2300 транзисторов и позволял выполнять 60тыс. операций в секунду. В 1993г. компьютер пятого поколения содержал уже 3млн.300тыс. транзисторов и выполнял 166млн. команд в секунду. Сейчас уже появились компьютеры, которые содержат в каждом процессоре более 200млн. транзисторов и способны выполнять более 4млрд. команд в секунду!

Реальные результаты развития компьютерной техники почти в два раза превысили данный в 1998г. в справочном пособии «Человек и общество» прогноз ученых! [20, стр. 230].

Моя бабушка никогда не сможет постичь НКТ, как бы я не пыталась объяснить. Однажды я решила посвятить её в сегодняшний мир коммуникаций.

«Бабушка», – сказала я, – «А ты знаешь, что телевизор это ещё не все достижения прогресса. Вот есть, например, такое явления как Интернет. Находясь в Беларуси, я могу прямо сейчас связаться с человеком в Австралии, послать ему текст, и он его сможет прочитать через секунду не выходя из дома, так мы можем обмениваться музыкой, фото, видео. Я могу связаться так с любым человеком, почти в любой точке мира».

Бабушка долго смотрела на меня серьезным взглядом, а потом сказала: «Правда?! Неужели сейчас так можно?!». А потом, помолчав, добавила: «И с мёртвыми тоже?».

Тогда я поняла, что она никогда не догонит прогресс, её мировоззрение сформировалось в совершенно иной реальности, когда для компьютерной техники не было никаких предпосылок. В попытке понять и осознать нынешнюю реальность она рискует сойти с ума, а потому она автоматически защищается от психической болезни уходя в свой мир и замыкаясь. Она не может понять своих внуков. А я в 24 года не понимаю терминологии малышей в песочнице и боюсь своих будущих детей, с которыми может быть такой же разрыв, ведь эта пропасть с каждым годом всё увеличивается.

Таким образом, психика человека развитых и развивающихся стран, где развита система НКТ, находится в перманентной модификации. Человечество ХХI века коренным образом отлично от человечества предыдущих веков, и степень адекватности здесь практически не поддаётся дифференциации.

Перейдем к графику. На рисунке отчётлива видна «временная волна». Для того чтобы гипербола c точки стремящейся к 1 на шкале k поднялась до точки 5 (на одну ступень) – понадобилось 2000 лет, а чтобы с точки 5 до точки 10 – почти в два раза меньше – 1200лет. А с точки 20 до точки 25 – всего 50 лет! То есть если, к примеру, в начале эры отец понимал сына, внук деда, прадед правнука и т.д., к ХХ веку, прадед правнука уже не понимает, а затем дед внука, и в конце концов прогресс отрывает от отца сына. Не успевает смениться общественная формация.

К примеру: моя прабабушка не понимает меня на 80%, бабушка на 70%б, отец на 50%, а я малыша с разницей в 15 лет уже не понимаю на 15%. По шкале видно, что время сжимается, а процент непонимания растёт из-за развития прогресса. Из этого следует вывод, что через три поколения процент непонимания между отцом и сыном достигнет 100%, а между людьми разницей в пять лет – соответственно 25%, через ещё десять лет, между людьми с разницей в два-три года начнутся проблемы относительно полного взаимопонимания.

Как в легенде о Вавилонской башне, люди строят башню прогресса, стремящуюся в бесконечность. Но подводит соотношение времени и уровня психического развития.

«…Двинувшись с Востока, они нашли… равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес…

…И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдём же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого» (Ветхий завет, Бытие, гл.11 (2-4, 6,7).

Так и у человека, вместо камня (натурального продукта данного природой), появляется искусственный «кирпич» – компьютер, явившийся материальной основой башни прогресса, а по мере возрастания башни люди теряют «общий язык», взаимопонимание. Психологический аспект является основным фактором «катастрофы».

С другого конца мою идею завершают Дж. Форрестер и Д. Мидоуз разработавшие выдвинутую в конце 70-ых ХХв. «концепцию пределов роста». Согласно этой концепции, конечность размеров нашей планеты и ограниченность ее природных ресурсов с необходимостью предполагает существование предела экспоненциального роста народонаселения и промышленного производства. «При сохранении существующих тенденций к росту истощение природных ресурсов и загрязнение окружающей среды достигнут критических пределов, чреватых катастрофой уже в ХХI веке» [20, стр. 195].

Если же, абстрагируясь от эсхолатических прогнозов, перейти к научной реальности наших дней и взять более узкие рамки – последних десятилетий: производство, обеспечивающее экономические механизмы, совокупность научного знания, обеспечивающее промышленность (всё это – часть также и нашей социальной реальности), то на данном этапе научно-технический прогресс – это прежде всего рост информации. По одним отраслям информация удваивается, по другим утраивается и т.д. В 1998г. в справочном пособии «Человек и общество» указывалось, что «сфера информации увеличивается в 4 раза быстрее, чем растет общественное производство» [20, стр.229].

Изолированный на два-три года специалист в технической сфере – становиться технически неграмотным и требует переквалификации. Пропорционально росту прогресса образование специалиста в данной сфере стремиться к нулю. Поэтому основное направление образования в наши дни – научить учиться.

ХХI век опровергает некогда развитую в 20-е гг. Т.Вебленом идею технократии. И развивает идею стратификации, позволяя преуспеть лишь успевающим за техническим прогрессом людям.

Обратите внимание, как тяжело даже университетским преподавателям порой освоить компьютер. А на сегодняшнем этапе без знания компьютера и умения работать в компьютерных программах практически нигде не принимают на работу – все чаще люди с высшим образованием, находясь в старшей возрастной группе, оказываются низкооплачиваемыми либо безработными.

Задача журналистов, работников главного информационного канала – СМИ, помогать психологической адаптации разных возрастных групп к нынешним реалиям, разворачивать поколения лицом друг к другу, а не черство перескакивать пропасти.

4.2. Культурно-исторический аспект

В стремительно развивающемся прогрессе и сопутствующих ему изменениях, люди теряют ориентиры.

Каждая общественная формация в процессе истории создаёт свою культуру, включающую в себя разные аспекты человеческой жизни и представляющую из себя некий алгоритм существования принадлежащих к этой культуре людей.

В словаре Ожегова С. И., культура определена как «совокупность достижений человечества в производственном, общественном и умственном отношении» [16, стр. 276].

В итоге длительного существования человеческого рода накапливаются основные постулаты, обеспечивающие выживание рода, следовательно максимальное избежание боли и прочего негатива, в том числе и психологического, который может вызвать болезни и т.д.

Из мелких культур формируется одна невидимая нить накопленного опыта, который фиксируется не иначе как в мировых религиях, ибо они одни способны пронести эти правила через тысячелетия и национально-культурное многообразие. (Заметьте, что у всех четырех религий общие правила и моральные ориентиры в разных формах выражения дублируют друг друга).

Как нагретый воздух в пустыне являет мираж, так и прогресс, пропуская через призму «нового времени» жизненные законы, подвергает их переосмыслению. За безумными потоками информации люди теряют из вида «золотые постулаты», зафиксированные в мировых религиях и даже правовых законах. Нарушения этих «постулатов» в христианской, например, религии называют смертными грехами.

По сути «грех» это поступок, который в будущем может принести боль или деградацию, разрушение и дискомфорт, это то что нарушает гармонию жизни и может помешать положительному развитию событий в будущем, и прежде всего мешает гармоничному развитию рода. Из-за кратковременности наблюдения, нехватки опыта и недальновидности человек не может предусмотреть это сам – нужен опыт многих поколений. Такими законами являются, например, десять заповедей у христиан, «семь библейских грехов».

Во второй половине XX века «прогресс» дал людям повод для переосмысления «смертных грехов». Возьмем, к примеру, «сексуальную революцию». Изобретши средства контрацепции, пиницилин, люди решили, что настало время освобождения от старых ограничений. Начинается эпоха новых моральных устоев. Со всех каналов распространения информации, страниц СМИ, развлекательных программ – как чума распространяется общая поддержка нового отношения к этим аспектам жизни. Создается иллюзия легкости и радости – как негры в свое время избавились от рабства, так и «белые жители цивилизованного Запада» освобождаются от «гнета» негласных правил.

Больше не грозит нежелательная беременность, СПИД и прочее. Казалось, технический и научный прогресс развязал человеку руки и позволил быть свободным от прежних ограничений.

И лишь к концу века медики неожиданно открывают целую группу «скрытых инфекций», протекающих совершенно бессимптомно, но приводящим к таким заболеваниям, как бесплодие (угроза продолжению рода), простатит, рак, болезнь Рейтера и многим другим печальным последствиям, включая инфаркт (хламидийный инфаркт). Многие из этих инфекций передаются при любом контакте слизитых, микрофлор – то есть заразиться можно через простой поцелуй. Но основной путь передачи считается половой.

К скрытым инфекциям относятся неизвестные ранее: хламидии, микоплазма, уреаплазма, гарднерелла, цитомегаловирус, вирус герпеса, вирус папилломы, трихомонады и т.д.

По некоторым данным на сегодняшний день хламидиозом страдают от 30 до 60% женщин и до 51% мужчин. У человека нет естественной невосприимчивости к хламидийной инфекции и нет приобретенного иммунитета даже после заболевания и полного его излечения. Более того, активизации инфекции способствуют даже сами противозачаточные средства, а ее распространению - внутриматочные спирали! При случайных половых связях хламидиоз обнаруживается у 60% женщин и у 70% мужчин, хотя однократный контакт с больным и не всегда приводит к заражению партнера [21].

Возбудитель хламидиоза – Chlamidia trachomatis – в своем роде уникальный микроорганизм. Хламидия обитает внутри живой клетки, подобно вирусу, но по своему строению скорее похожа на бактерию. Эта ее двойная природа, а также способность паразитировать внутри клеток и является причиной того, что выявить и лечить хламидиоз крайне трудно, а некоторые врачи (например, профессор Н.В. Шабашова (Медицинская академия последипломного образования, Санкт-Петербург) просто уверенны что невозможно.

У мужчин Хламидии приводят к таким заболеваниям как простатит, везикулит, уретрит, эпидидимит и т.д. У женщин – уретрит, вестибулит вагинит, бартолинит, эндометрит и даже пельвиоперитонит!

Другим заболеванием – трихомониазом ежегодно в мире заболевают 180 млн. человек. В США ежегодно заражается трихомониазом 2,5-3 млн. женщин (Rein, Muller).

По данным ВОЗ, в настоящее время первой особенностью состояния здоровья населения в мире является снижение иммунореактивности: по разным источникам до 50–70% людей имеют нарушения иммунитета. И второй особенностью, вытекающей из первой, считают повышение частоты заболеваний, вызываемых условно–патогенной микробиотой, а также рост числа аллергических, аутоиммунных и онкологических болезней [26].

Срытые инфекции человек приобретает в результате половых контактов, при чем современные средства защиты никогда не могут дать гарантии, что партнёр избежал заражения.

И что же получается? Мы возвращаемся к истокам многотысячелетней давности, и всё к тому же смертному греху «Не прелюбодействуй!», к пункту одной из десяти христианских заповедей «Не желай жены друга своего». (это можно найти в Библии – Исход, гл20, а также во Второзаконии гл.5), а потом в Новом завете Иисус не раз уточняет: «…кто разведётся с женой своей не за прелюбодеяние и женится на другой прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует» (От Матфея гл.19).

Люди думали, что прогресс позволит обойти эти законы, а дальнейшие исследования показали, что нет. Даже если прогресс создаёт искусственные способы защиты – падает иммунитет населения из-за заражения экологии: получается замкнутый круг.

Лишь в самом конце XX века люди поняли, что общие законы жизни, и золотые правила выживания и существования человечества не обойти в два счёта, но в быстротечности современной жизни можно просто не заметить.

Я не говорю, что человечество должно как губка впитывать в себя все законы писаний, к примеру, Библии – а лишь, о действительно «золотом своде правил» общем для всех религий и императива, типа «не убий», «уважай» и т.д.

Конечно, второстепенные законы могут переосмысляться человеком, трансформироваться в новые течения и приспосабливаться к меняющейся реальности. К примеру, библейский закон, запрещающий употребление крови в пищу, скорей всего был адресован людям определенной географической широты и времени. Логично, что на территории современного Ближнего Востока и Севере Африканского континента, где развиваются библейские события, климатические условия таковы, что кровь сразу же разлагается из-за жары, становясь с первого же момента не пригодной для употребления. Безусловно, в странах Скандинавии и в местах земного шара, где обычно бывает мороз, закон (логически) теряет свою актуальность. И хотя и сейчас есть группы людей следующие этому закону (например, так называемые «свидетели Иеговы»), большинство людей больше не обращаются к нему. То же касается и того же запрета «Не прикасаться к мертвым» и многих других.

Но основные ценности, пронесенные человечеством через века и разнообразие исторических культур, особенно лежащих в области психологии (таких как не убий) навряд ли так легко вычеркиваемы из общего бытия.

Задача журналиста максимально сдерживать тенденцию СМИ к «всеядности», заниматься самообразованием и не гнаться за новомодными течениями без собственного переосмысления и анализа. Журналист – существующий вне культурных ценностей, принципов и морали способствует развитию губительного для социума хаоса.

Не даром слово «культура» в переводе с латинского (cultura) имеет значения «возделывание», «воспитание» и «образование» [20, стр.127]. И хоть сам термин и вошел в сферу европейской мысли лишь во 2п.XVIII века, наполнение понятия «культура» имеет тысячелетнюю историю, и вычеркнуть её постулаты за несколько десятилетий – крайне неразумно. А переосмысление требует длительного времени и проверки.

И не важно как мы будем рассматривать само это понятие, обращаться к «цивилизационному» подходу или «стадиально-поступательному» – опыт, о котором я говорю прямой линией проходит через оба взгляда на историю, это трансопыт человечества, и те его штрихи, которые остались от каждого исторического этапа и каждой отдельной цивилизации.

Важно лишь сохранять кодировку для адекватной передачи информации. И одна из задач журналиста также внимательно относиться к использованию коммуникативных кодов, так как искажение «послания» может иметь такой же негативный резонанс в социуме, как и его сознательная вольная интерпретация.

4.3. Политический аспект

4.3.1. Внутренняя политика в условиях НКТ

Психология человека ХХI века и система ценностей разных культур на современном этапе формируют и соответствующие международные отношения. На векторы МО влияют: 1)Степень осведомленности о государстве-участнике внешнеполитического взаимодействия и, вытекающая отсюда 2) степень понимания и адекватной реакции.

Важны чувство духовной близости и осознание страны-участника «по одну сторону баррикад» с собой.

С одной стороны развитие НКТ облегчает взаимопонимание сторон: если раньше нужно было налаживать сложную систему добычи информации, то сейчас, благодаря цифровой революции, многое становиться доступнее и понятнее.

Для начала обратимся к внутренней политике. Современная «цифровая» эпоха отодвигает в историю режимы правления, которые ещё в ХХ веке были естественны и закономерны для многих государств. Особенно это видно на примере Африканского континента.

Вспоминается, как в 1996 году правительство Замбии запретило номер независимой газеты "Пост". Не удовлетворившись конфискацией части тиража, власти надавили на провайдера и заставили убрать компьютерную версию номера. Но добились только того, что выставили себя на всеобщее посмешище. В знак солидарности запрещенную газету поместили на нескольких зарубежных страничках, и всякий, имеющий доступ к Интернету, мог с нею ознакомиться.

Убедившись в тщетности привычной цензуры в компьютерный век, замбийские власти смирились и пошли по цивилизованному пути. Они выделили деньги двум государственным изданиям для создания собственных электронных страничек. И вскоре все три ежедневные газеты республики – "Пост", "Таймс оф Замбия" и "Дейли мейл" – стали доступны пользователям всего мира, а оппозиционная точка зрения перестала быть единственной в виртуальном пространстве.

Правительство Анголы запретило публиковать любые отрывки, изложение или упоминания о докладе международной правозащитной организации "Глобал уитнес", в котором описывалось, как политики страны обогащаются за счет нефтедолларов. Благодаря Интернету в день появления документа его отпечатанные на принтере копии уже передавались в Луанде из рук в руки.

Пытаются и на Интернет найти управу, но пока безрезультатно. В Зимбабве парламент, послушный президенту Роберту Мугабе, летом 2001г. дал главе государства полномочия устанавливать слежку за компьютерной перепиской и обязал провайдеров подчиняться любым распоряжениям лидера. "Теоретически Большой Брат знает обо всем, чем вы занимаетесь во всемирной паутине, – предупредил читателей независимый еженедельник "Зимбабве индепендент". – Так что будьте настороже и следите за тем, что пишите в электронной почте. Иначе рискуете оказаться в тюрьме". За прошедшие полгода беспрецедентный в Африке закон так и не применялся [26].

Больше всего выиграла от проникновения журналистов в виртуальный мир африканская диаспора. Студенты, эмигранты, политики в изгнании теперь гораздо лучше осведомлены о том, что происходит на родине. Часто Интернет играет роль клуба, позволяющего людям, объединенным схожими взглядами, но разделенным тысячами километров, находить друг друга и создавать весьма действенные организации. Так было с проживавшими в США нигерийскими оппозиционерами в период правления военного режима, так было с советниками президента Демократической Республики Конго Лорана-Дезире Кабилы, познакомившимися благодаря всемирной паутине и приведшими малоизвестного повстанца к власти в одной из ключевых стран континента. Так поддерживают связь эмигранты из Руанды и Бурунди, распыленные по всему свету гражданскими войнами [26].

При всех трудностях Интернет в Африке прижился. Он с каждым годом играет все большую роль, помогая учиться, лечиться, общаться, узнавать новости, развлекаться. В новое тысячелетие континент вошел интернетизированным. Последней страной, подключившейся к всемирной паутине, стала Эритрея, за 7 лет существования успевшая повоевать со всеми соседями. Предпоследней – Сомали.

Скорость и энергия, с которой обитатели Черного континента внедряют полученные за границей знания, не могут не вызывать удивления. В конце 90-ых три учившихся в Бостоне кенийских студента задумали создать компанию-провайдер. Было у них три компьютера и одна комнатушка. Теперь "Африка Онлайн" владеет двумя сотнями Интернет-кафе, к ее услугам прибегают значительная часть из 60 тысяч кенийских пользователей, десятки тысяч пользователей в семи других африканских странах. Стоимость компании оценивается больше чем в 50 миллионов долларов, она стала самой значительной в Африке южнее Сахары, не считая ЮАР.

"Мир думает, что электронная почта, Интернет, компьютеры, одним словом высокая технология, не для Африки, – сказал в интервью Андрею Полякову («Эхо планеты»№2 2001г.) один из тройки основателей, Айиси Макатиани. – Мир думает, что Африка не способна осознать важность технологической революции, не может позволить себе широкое использование компьютеров, а потому не в состоянии быстро воспользоваться преимуществами, которые та с собой несет. Уверен, что это не так. Вскоре все убедятся, что правда заключается в обратном".

За последний год количество пользователей Интернет в Африке утроилось и продолжает стремительно расти. Сейчас оно составляет около трех миллионов. Примерно, как в России [26].

Сегодня бывшие страны колонизаторы, преследуя, казалось бы, абсолютно благие цели, благодаря такому средству как НКТ, осуществляют захват африканских городов – приживают и популизируют свой язык, отражение своего мировоззрения, через науку и развлекательные ресурсы.

Пожалуй, одна из самых эффективных областей их информационной войны – сфера образования. В октябре открылся Африканский виртуальный университет (АВУ). Проект, финансируемый Всемирным банком, связал 25 учебных заведений в 15 странах Африки с вузами США, Канады и Европы.

Разработанные в Америке учебные программы и лекции по спутниковой связи передаются в АВУ-центры, где группы из 25-30 студентов следят за ними на больших экранах или на мониторах. Усвоению материала помогают инструкторы на местах. Зачеты и экзамены сдаются в письменной форме и направляются американским преподавателям также по Интернету [26].

В начале века новыми возможностями смогли воспользоваться около двух тысяч студентов. Затем, с появлением курсов на французском языке, к проекту присоединились учащиеся из западноафриканского региона. Сейчас осуществляется распространение проекта на средние и даже начальные школы.

Вот так даже в бедных и слабо развитых странах можно установить интерактивный контакт.

Но перейдем к более актуальной сегодня сфере МО, а также проблемам и политическим «болезням» ХXI века.

4.3.2. Международные отношения в условиях ассиметричной войны

В свое время печальный опыт Второй мировой заставил Европу претерпеть тотальную реорганизацию – был принято ряд законодательных мер, призванных обеспечить миру спокойствие, созданы соответствующие организации. В XXI в., когда даже напряжения холодной войны позади, когда страны развивают экономику и интегрируются, прогрессирует туризм и культурный обмен, мир всё равно не чувствует себя в безопасности. Похоже, Европа подошла к состоянию новой, более изощренной и замысловатой войны.

Сегодня противостояние держав не так актуально, как противостояние идеологических групп. Они влияют на внутриполитические события – парламентские выборы в Нидерландах (2006г.), политическое противостояние С. Руаяль и Н. Саркози во Франции. Страны с подавляющем мусульманским населением постоянно балансируют между противостоящими силами внутри государства.

Новый тип войны – государств с террористами (главное оружие которой является именно информация, а средство – НКТ), – сегодня является одной из основных угроз политической, экономической и особенно социальной интеграции многих государств.

«…распространение чумы международного терроризма предвещает опасности гораздо большие, чем может описать статистика. Истинная природа и настоящее значение этого нового вида политического насилия – поразить общество в целом» [18, стр.373]. Именно развитие НКТ и СМИ дало возможность террористам развернуть по истине масштабную войну.

Точкой отсчета современного этапа развития международного терроризма принято считать 1968 г. – рассказала в интервью для моего персонального сайта кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела всеобщей истории, межгосударственных и международных отношений Института истории НАН Беларуси, Марина Глеб. – Уже тогда мировое сообщество, даже на уровне ООН, показало, что с данной проблемой оно не справляется. Главным образом это происходило из-за того, что проблеме терроризма не уделялось должное внимание [19].

Безусловно, проводилось международное сотрудничество, издавались конвенции, но, по сути дела, вся борьба концентрировалась на уровне национальных государств. Франция, Израиль, Германия – каждое государство развивало свои антитеррористические формирования. Все они боролись с терроризмом, но каждый по отдельности, ибо не видели в терроризме проблему глобального характера.

Лишь пять лет назад мир понял, что угроза вышла на глобальный уровень, и, к ужасу своему осознал, что так и не создано системы, способной противостоять этому явлению. Даже ООН не смогла дать адекватный ответ на начавшуюся «войну», обострившуюся после событий 11 сентября 2001 г.

Таким образом, мы видим, что старые структуры оказались не эффективны. Создаются новые – например Антитеррористическая коалиция под руководством США, но и она не борется с терроризмом надлежащим образом, а порой даже преследует совсем иные цели, что показало нападение на Ирак 2003 г. [19].

СМИ – непосредственно вовлечены в эту борьбу. Но основная проблема в том, что до сих пор нет даже единого подхода к понятию терроризм. Особенно это касается локальных случаев. Например, Россия всегда считала, чеченцев, совершающих захваты – террористами. Но во время событий с «Норд Ост», к примеру, французская газета «Лемон дипломатик» [30] заявила, что это чеченцы заложники ситуации, именовала их борцами за национальное освобождение.

Но чтобы выработать ориентиры журналиста в контексте подобных мировых проблем, нужно досконально представлять себе общую картину происходящего.

Сегодня среди ученых, экспертов, военных аналитиков распространен термин «четвертая мировая война».

После первой и второй мировой войны, третей стала «холодная война», а на нынешнем этапе мы вступаем в «четвертую» мировую войну. В научных изданиях ее также называют «ассиметричной».

Если раньше войны были «симметричны», то есть одно государство объявляло войну другому, их войска встречались на поле боя, где рано или поздно одна из сторон одерживала победу, то сейчас против государства может выступить не только другое государство – это может быть организация, отдельные ячейки (той же самой Аль-Каиды). И государство уже не знает, в какой момент и где будет нанесен удар. А это делает бессмысленным наличие огромных армий, пехот, самолетов и бронетехники. Все это неэффективно в сражении с маленькими террористическими группами, рассыпанными по всему миру [19].

Вот яркий пример. В 2000 г. Аль-Каида атаковала американский эсминец под названием «Cole». Огромный эсминец, одно из самых мощных оружий США, зашел на стоянку в порт Аден в Йемене. Несколько членов организации Аль-Каида, нагрузив взрывчаткой небольшую лодку, подплыли и ударили в борт эсминцу. 17 моряков погибли, около 40 получили ранения. Гигантский эсминец, стоимостью один миллиард долларов, чуть было не пошел ко дну.

Эсминец, вооруженный самыми новейшими военными средствами, не смог защититься от нападения небольшого катерка! И та же ситуация с направленными на башни Всемирного Торгового центра самолетами – без предупреждения удар был нанесен в сердце Америки.

Безусловно, встает вопрос, как бороться с такими маленькими ячейками, которые годами могут существовать в самых разных странах мира, а потом внезапно напасть.

Марина Глеб в своем интервью предположила ответ: должна быть налажена работа спецслужб. И оказалась совершенно права заявив: «четвертая мировая» – это война информации. Нужно своевременно раздобыть факты, предугадать нападение. Должна работать система разведки, система раннего оповещения. Чтобы люди заранее могли избегать опасности. Сегодня это основное оружие противостояния [19].

Ведь то, что война идет – на сегодняшний день является фактом. Война объявлена. Еще в 2002 г. «Аль-Каида» обнародовала в Интернете статью, где заявляла, что будет бороться с Западом лишь с помощью ассиметричной тактики. Так как восточные государства не могут пойти на США открытой войной – поражение не минуемо – возник вопрос о борьбе иными средствами: ударами исподтишка, в момент, когда Запад менее всего ожидает атаки.

Я говорю о терроризме в этой главе, потому что на сегодняшний день это явление показало себя мощной разрушительной силой, способной развязывать локальные войны и государственные конфликты. Показателен в этом отношении Ливано-Израильский конфликт 2006 г.

Правительственные ливанские войска здесь не принимали участия. Это был случай, когда террористическая группировка Хезболлах объявила войну государству Израиль. И очевидно, что на данном этапе она закончила эту войну с успехом. Израиль не только не разгромил группировку, но и дал ей немалый авторитет в арабском мире. Хезболлах продолжает существовать, объединяя вокруг себя все новых сторонников.

Та же ситуация была в 2001 г, в противостоянии афганского движения Талибан и США. И, безусловно, уже можно сказать, что современные террористические организации представляют собой не просто ячейки, наносящие отдельные удары, но и обладают достаточной силой, чтобы вести войны на более высоких, локальных уровнях.

Во многих странах (Испания, Великобритания, Франция, страны Ближнего Востока, Россия и т.д.) терроризм набирает силу за счёт самопиара, представляя при этом прямую угрозу обществу.

Именно благодаря СМИ на Западе террористы получили огромные возможности привлекать общественное внимание. К примеру в начале XXв. террористы нападали в основном на государственных особ, на представителей властей, пытаясь запугать чиновников, не трогая при этом мирное население. А сейчас при всеядности СМИ они могут запугать остальных людей, посеять панику, недоверие к собственному правительству. Террористы знают, что в следующую же секунду СМИ раструбит о теракте по всему миру.

Придя домой и включив телевизор, человек видит, что любой гражданин может стать мишенью террориста. Эффект устрашения бьет по обществу с повышенной силой. А если какое-либо СМИ к тому же занимает оценочную позицию, выступая с косвенной поддержкой, распространяя экстремистские взгляды, то резонанс получается колоссальный.

Следовательно, террорист понимает: чем масштабнее теракт, тем больше эффекта, тем быстрее можно добиться своей цели. В этом и заключается страшный феномен современного терроризма [19].

На мой взгляд, в слепой погоне за сенсациями, не видя дальше своего носа современные СМИ, обладая новейшими технологическими средствами доставки информации, явно способствуют развитию террора, предоставляя ему рекламу и информационный ресурс, ради которого совершаются самые громкие теракты, начиная с «Норд Оста» и заканчивая захватом самолетов. Как писала в своей книге «Террористические сети» Клэр Штерлинг: «Не важно, кого именно убили. Важно какое действие это произвело на аудиторию» [22].

Этот факт стал причиной поставленной в этой работе задачи – попытаться выявить ориентиры журналистов.

«Вопрос о введении цензуры в области освещения этой темы поднимается. Но на Западе это всегда вступает в конфликт со «свободой слова». В России же после каждого теракта встает вопрос о юридическом ограничении освещения контртеррористической операции. Есть рамки, которые журналисты не должны переступать иначе это будет грозить срывом операции. Это единственное, что можно пока контролировать. Когда-нибудь ограничения все-таки будут внесены, чтобы террорист во время теракта, по крайней мере, не мог наблюдать на экранах за происходящим вокруг, действиями спецслужб. И по этому вопросу в России ведется значительная работа» [18].

Но очевидно, что до законодательных механизмов регулирования СМИ еще очень далеко. На мой взгляд, в европейских странах с мощно закрепившимися демократическими принципами, обратной стороной медали которых является «свобода слова» в отношении терроризма и подобных проблем, никогда не будет поставлена точка. А тем более, что в ЕС любой гражданин может оспорить уже существующий закон.

Герб Коэн в статье «Терроризм с СМИ» приходит к аналогичным со мной выводам, что «несомненно, страны, где существует свобода информации, более уязвимы для пропаганды и вымогательства, чем закрытые и репрессивные общества. По большей части это следует из бросающегося в глаза отсутствия терроризма в тотальных режимах» [18, стр. 378]. Но не возвращаться же к тоталитаризму только из-за неспособности журналистов выработать элементарную согласованную стратегию?!

Поэтому, я делаю вывод, что только мощная школа и свод негласных правил подобно «Международным принципам проф.этики» (принятых на консультативной встрече международных и региональных органов проф.журналистов в Париже 20.11.1983), «Декларации принципов поведения журналистов» (принятой на II Всемирном когрессе МФЖ в Бордо) и т.д. могут повлиять на ориентации работающих в нелегких условиях глобализации журналистов.

Все вышеназванные документы совершенно не затрагивают проблему этих новых политических и социальных реалий, а потому нуждаются в постоянном пересмотре и дополнениях. Это касается и множества мелких локальных соглашений такого рода.

А пока этих дополнений нет, каждый журналист и редактор должен хоть иногда поступиться личным интересом, проанализировав эту проблему глубже. Безусловно, СМИ должны доносить до общества информацию о трагедиях, но, делать это беспристрастно и не вдаваясь в полемики. Не выносить на ток-шоу и в прямые эфиры дискуссии о правых и виноватых, о слабых или сильных в этой войне, потому что это называется ПИАР войне. Может быть это резко, но такова моя позиция в этом вопросе. Такая война существует пока о ней говорят.

Конечно, проблему терроризма нельзя описать одним штришком, а ориентиры журналисты грубо втиснуть в одно предложение – это явление намного сложнее и требует тщательного анализа. Но стоит помнить, что в основе большинства дел лежит личная выгода, и восхищаться, к примеру, борьбой чеченцев на страницах Западных СМИ – занятие весьма нецелесообразное.

Был «левый терроризм», который начал с идеи свержения капитализма, а закончил грабежом банков. Есть и «национальный» терроризм, для которого построение национального государства важно – здесь организация провозглашает высшие цели, но в ходе реализации этой идеи начинается взиматься «революционный налог». Также исламские террористические организации вырастают из идей создания исламского халифата, но параллельно организуется неплохой бизнес.

Для того же Усамы Бен Ладена, выросшего на деньгах США и Саудовской Аравии, идея вполне может быть вторичной. Но за идеей идут сторонники. Задача СМИ – не распространять это идею, не доносить до общества в погоне за новостями, если эта идея противоречит хоть одному пункту Декларации прав человека, а также святым нормам морали, то есть несет за собой смерть, разрушения, нищету и сиротство одних в пользу других.

Не раз в западных СМИ можно встретить антирекламу идеям экстремистов. Но такая антиреклама должна быть очень хорошо завуалирована, ибо по сути все равно оказывает преступным идеям услуги пиара – не важно что, но об этом говорят, а значит это существует. А потому порой лучше пропагандировать отвлеченные позитивные идеи «за жизнь», «за свободу» «за интеграцию, а не интервенцию» и т.д.

Журналистам «Ле мон дипломатик», выступившим с рассуждениями правы ли Чеченцы, совершая теракты, не стоило вдаваться в дискуссии – вот пример того, как СМИ выступают «черными солдатами» этой новой извращенной войны.

4.3.3. Журналист, как солдат нового фронта.

О проблеме международного терроризма хорошо пишет уже упомянутый мной Герб Коэн – ведущий специалист по международным переговорам. Более 30-ти лет его клиенты – президенты стран и бизнес-империй, знаменитые продюсеры и даже руководители ЦРУ и ФБР.

«Терроризм – это угроза или насилие, направленные против невинных граждан, вызывающие страх и тревогу. Бесчестный путь приобретения политических выгод. Эти преступники пытаются изменить наше мышление, действия и политику. В последние годы террористы снискали поддержку правительств некоторых государств, научились использовать высокие технологии и обставлять свои выступления с большой долей театральности. На практике террор сегодня превратился в форму шоу-бизнеса, в которой соединены спектакль, страх, возбуждение и ультиматум.

Следовательно, степень успеха террористической операции почти всецело зависит от широты общественного резонанса. Если вы сумеете привлечь внимание телевидения США, то будете властвовать над сердцами и умами американцев. Исходя из этого наиболее вероятным местом представления террористических спектаклей в ближайшие годы станут такие места, как Нью-Йорк, Лондон, Олимпийские игры или церемонии вручения «Оскара» благодаря большому скоплению здесь представителей СМИ.

Намеренно или случайно СМИ оказались в положении глашатаев террористов, инструмента, с помощью которого мировая общественность мгновенно узнаёт об их поступках. Тележурналисты и комментаторы, которые освещают эти события, – больше не объективные обозреватели. Нравится им это или нет, но они теперь соучастники варварских спектаклей.

Убийствами всех без разбора террорист пытается дезориентировать и запугать аудиторию. То, что кается случайным зверством, так воздействует на наше чувство собственной безопасности, что мы пытаемся найти какие-нибудь причины, мотивы или объяснения актам вандализма. Мы стремимся узнать «подоплеку недовольства», которая повлекла столь пугающий эффект. И конечно же, следующий наш шаг – это обвинение жертвы» [18, стр. 373].

«…СМИ становятся необходимы международному терроризму. Через них поступает кислород, нужный ему для жизни. Подстегнутые духом соперничества репортеры (в особенности телерепортеры) «берут камеру и отправляются в дорогу». В результате, начиная с захвата заложников в Иране до нападения на морской круизный лайнер «Акилле Лауро», мы были свидетелями множества случаев, когда журналисты высказывали уважение к преступникам или присваивали полномочия правительства. Например, Дэвид Хартман в передаче «С добрым утром, Америка» завершил интервью с Нахби Берри: «Есть еще что-то, что вам хотелось бы сказать президенту Рейгану?».

Разумеется, не возможно представить себе, что телеканалы откажутся от освещения этих потенциальных драм. Но неужели мы просим слишком много, когда предлагаем им отказаться от роли союзников террористов, явно читающейся в документальных фильмах?

В ответ на этот вопрос репортеры рефлекторно возражают: «мы только рассказываем все как есть». Но мы то знаем, что наблюдатель не в состоянии полностью абстрагироваться от событий. Вполне естественно, что освещаемая информация несколько изменяет окраску. Люди реагируют на объективную информацию по-разному, в зависимости от собственного восприятия. Поэтому активное вмешательство СМИ в террористические спектакли придает им некоторый дополнительный колорит как в глазах самих журналистов, так и аудитории. Выходит, что мы получаем карту, увы, неверно изображающую территорию» [18, стр.379].

Герб Коэн хорошо подмечает психологическую подоплеку, способствующую развитию этой преграды на пути к установлению здоровых дипломатических отношений между странами. И почему именно журналистам и людям, профессионально работающим с информацией крайне необходимо устанавливать фильтры на таком мощном канале передачи информации, как СМИ.

«…невозможно рационально объяснить бессмысленную жестокость, и это приводит к тому, что мы помимо своей воли начинаем искать для нее причину, «подоплеку недовольства» или «корень проблемы», которые, по нашему мнению, могли породить такой пугающий эффект. В наше время легко ошибиться в истинных предпосылках событий…» [18, стр. 380].

А также автор разъясняет серьезность того статуса, который средства массовой информации имеют на сегодняшний день. Вот выдержки из его статьи, в которой Герб Коэн на примере общества США наглядно демонстрирует и разбирает основные тенденции и ошибки СМИ в контексте этой «ассиметричной» войны.

«Для большинства из нас телевидение – это источник информации из первых рук и знаний об опыте разрешений внутренних и межнациональных конфликтов. Оно направляет нас, вызывает наше доверие и благодаря этому диктует модели суждений и характер вопросов.

К сожалению, не смотря на устрашающий рост визуального освещения, зловещая природа новой разновидности терроризма ускользает от понимания СМИ. Даже лучшие попытки телекомпаний создать «объективный репортаж» годятся только для распространения мифов о терроре. Эти суждения могу показаться резкими, но в действительности излишнее освещение «террористического театра» – фактор, благодаря которому мы, сбитые с толку, начинаем оправдывать терроризм и даже испытывать к нему уважение.

Во-первых, журналисты часто усваивают терминологию террористов. Как часто мы слышим, что против нас действует «коммандос», «герильяс», и «борцы за свободу». Эти слова придают определенное направление нашему мышлению. Следует всячески сопротивляться такому влиянию. По правде сказать, грубые пытки не могут называться «допросом с пристрастием», а преступники не «казнят», а убивают свои жертвы.

Во-вторых, СМИ нередко обращаются к доктрине моральной эквивалентности, благодаря чему инициаторы насилия приобретают такой же статус, как и мы с вами. По сколько между СМИ и правительством традиционно существуют отношения соперничества, администрация зачастую пытается скрыть все мало-мальски значительные события, по поводу которых могут возникнуть вопросы. Поэтому репортеры вынуждены общаться с учеными, иностранцами или вообще субъектами весьма странного вида в поисках противовеса «официальной позиции». Конечно, не в каждом конфликте существуют всего две стороны. Но иногда простая порядочность может требовать одностороннего освещения проблемы, особенно если дело касается жестокости и насилия.

По крайней мере, журналистам следует избегать оправдания преступных действий благородными причинами. Это может заставить нас поверить, что терроризм направлен в основном против политических и социально-экономических несправедливостей. В реальности же, когда мы исследуем конкретные дела, становиться ясно, что причина кроется в психологии и патологии. Иллюстрацией тому могут быть японские террористы, ответственные за резню в аэропорту Лод в мае 1972 г. По словам единственного выжившего, Коза Окамото, он и его сообщники, завербованные северо-корейскими агентами, тренировались в Ливане и Сирии, получали деньги из Западной Германии, вооружались в Италии и инструктировались членами народного фронта освобождения Палестины.

Рассматривая более современные террористические эпизоды, такие как захват самолета компании TWA, нападение на «Аккиле Лауро», взрыв дискотеки в Берлине, можно заметить, что не у одного из этих преступлений не было военного или экономического мотива. Все эти ужасные события были тщательно организованы и разыграны, чтобы внушить международной общественности отчаяние. И каждый раз СМИ, хотя и неумышленно, способствовали достижению этой цели.

Сейчас уже очевидно, что качество нашей жизни изменилось. Оно деградировало из-за позорного феномена международного терроризма. И всё же большинство СМИ не понимает, что поддерживает эту растущую угрозу нашей культуре и выживанию. Единственное выдающееся исключение – публицист Дэвид Бродер, написавший: «Если мы задумаемся глубже и поймем суть явления, то, возможно, сумеем прекратить писать об этом или по крайней мере значительно изменим стиль освещения».

«…понимание опасности, кроющейся в неограниченном освещении международного терроризма, не означает ограничения свободы независимой прессы. Скорее СМИ должны самостоятельно найти баланс между правом граждан на информацию и связанной с этим ответственностью. Они обязаны защищать человеческую жизнь и хранить демократическое общество хотя бы ради собственных интересов» [18, стр.380,381,382].

Хочу добавить, что журналисты, неся ответственность за такой важный канал доставки информации, как СМИ, порой совершенно не желают абстрагироваться от собственных стремлений, допуская путаницу даже осуществляя вертикальный поток доставки информации: от органов власти к обществу. Истинный профессионализм встречается довольно редко.

Я отметила одну фразу, прозвучавшую на канале РТР 10 июля 2006г. в программе «Вести», к сожалению, не успела зафиксировать фамилию журналиста: «Были те, кто искренне верил, что интервью Басаева он должен разнести по свету. Басаев хотел известности. Получилось». Журналист делавший видео ролик подошел к проблеме с большим профессионализмом и очень четко указал на существующий в СМИ хаос, порожденный личными стремлениями и недальновидностями.

Даже работающим на серьёзных телеканалах журналистам не всегда удаётся быть беспристрастными и абсолютно объективными. В начале мая, после победы во Франции на президентских выборах Николя Саркози, на канале Евроньюс, по всей видимости начинающий, журналист, пытаясь выпятить свою эрудицию, допустил пристрастность комментируя победу бывшего главы МВД. «…Сеголен Руаяль была права, предупреждая, что победа Николя Саркози может вызвать массовые беспорядки». – Заявил журналист, после чего последовали кадры с пожарами и уличными беспорядками. Очевиден факт, что журналист не хотел демонстрировать свою позицию и показать социалистов в выгодном свете. Скорей всего он просто хотел показать, что следил за событиями и последними предвыборными баталиями, хотел проявить компетентность и способность к синтезу.

Но объективный эффект был совершенно противоположным. Употребив это фразу, канал проявил себя субъективным, показал социалистов хорошими аналитиками, Сеголен Руаяль способной к реальным прогнозам, знающей и чувствующей Францию.

В идеале фраза должна была звучать: «Победа Саркози вызвала массовые протесты», либо «предполагаемые опасения сбылись…» (не указывая на личности и политические позиции).

Из таких мелких ошибок строиться общая картина негативной стороны влияния СМИ на события. «Согласно китайской пословице, «когда вы срываете цветок, то нарушаете гармонию звёзд». Международная политика – это пёстрая ткань, где множество нитей спутаны и переплетены» [18, стр.372]. А потому работающий с политической информацией журналист просто не должен считать себя причастным к этой политике – иначе искажается сама суть журналистики как сферы деятельности. В журналистике должен действовать свой свод правил, во главе угла которой – беспристрастность и равновесие. А также у каждого журналиста должен работать мощный фильтр мыслительного анализа, который бы позволял появляться на бумаге лишь самим беспристрастным новостям, и не допускал появления там самого первоначального анализа.

Журналистика – это не самолет, который может быть поставлен на автопилот. Любой статье на социально-политические темы должен предшествовать усердный сбор информации. Одна из причин, превращающая СМИ в солдат хаотичного пиара – поверхностность, торопливость и отказ от вдумчивого предварительного анализа начинающих, а порой и профессиональных журналистов.

Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Приложение 1 • Приложение 2