06.2007

Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Приложение 1 • Приложение 2

Информационная война

Глава 2. НКТт как средство информационных войн

2.1. Эволюция средств противоборства общественных систем

Если посмотреть на жизнь социума на исторически длительных интервалах времени, можно увидеть, что существуют средства воздействия на общество, осмысленное применение которых позволяет управлять его жизнью и смертью. Речь идёт о приоритетах (уровнях значимости) противоборства двух различных систем.

Приоритеты – это различные способы ведения агрессии, войны с целью овладения людскими, природными, энергетическими и другими ресурсами какой-либо страны. Номер приоритета отражает мощь, значимость каждого из видов оружия. 6, 5 и 4 приоритеты – это материальное оружие, а 3, 2, и 1 – это информационное оружие.

Оружие 6-го приоритета. Одна страна может быть завоёвана другой непосредственно силой оружия. Если сейчас в Москве, например, на перекрёстках улиц поставить патрули «фрицев» в касках и с автоматами, тогда все поймут, что они живут в оккупированной неприятелем стране. Именно так и воспринимает обыденное сознание людей понятие «оккупация». С помощью автоматов, танков и самолетов ведутся «горячие» войны.

Оружие 5-го приоритета. Но когда-то «древние экстремисты» поняли, что, как быстро завоевал другую страну на 6 приоритете, также быстро можешь получить и ответ. При этом есть возможность погибнуть самому. Кроме этого оказалось, что рабы в завоеванной на 6 приоритете стране работают плохо, без «энтузиазма». Поэтому «экстремисты древности» стали совершенствовать способы агрессии, не меняя при этом своих целей – захват ресурсов других стран. Так было «изобретено» оружие геноцида. Если удалось «посадить на иглу» вождя соседнего племени – делай с ним, что хочешь. За «укол наркотика» он будет издавать любые указы своим соплеменникам. А можно и вообще всё племя споить вином, чтобы потом всех голыми руками вырезать. Такая «стратегическая операция» была проделана над индейцами Америки. Теперь эти индейцы в собственной стране живут в резервациях. Сравните это с тем, что происходит сейчас в России. Самое древнее оружие геноцида – это алкоголь, табак и наркотики. Современные экстремисты достигли в его совершенствовании больших успехов.

Оружие 4-го приоритета. С «иглы» вождь может «соскочить», а из «запоя» – «выйти». Может и умереть от передозировки. Тогда агрессору надо возиться с новым вождём. А ведь можно и так – дал в долг «вождю» сегодня, а расплачиваться за этот долг будут дети и внуки «вождя» ресурсами своей страны, своего народа. И никакого кровопролития! Всё вполне «культурно». Поэтому такую агрессию стали называть «культурное сотрудничество». С «иглы» сорваться можно, а вот долг отдать – бесполезно, потому что кредитно-финансовая система «древними экстремистами» устроена так, что «не сорвёшься». Основой её является ростовщический ссудный процент. Это – экономическое оружие. Оно даёт ещё более устойчивые результаты во времени.

Оружие 3-го приоритета. Чтобы народ не разобрался, что с ним делают на 6, 5, и 4 приоритетах «древние экстремисты» создали различные идеологии. С их помощью идёт обработка сознания людей, их оболванивание. В древности «экстремисты» приспособили веру людей в Бога для своих интересов – таким инструментом стали религиозные культы, ритуалы. Затем появились «светские идеологии», равно как и «отсутствие идеологии» – это тоже идеология. Всех граждан поделили на множество партий и религиозных конфессий, стравливая друг с другом. Так реализуется принцип управления «Разделяй и властвуй». Всё это каждый из нас испытывает на себе. Как? А вот хотя бы так: «всем надо покаяться за грехи предков, иначе не спасёшься… молись и кайся…», «деньги делают деньги», «вино в малых количествах очень полезно», «марихуана не наркотик», «кто курит Мальборо – тот ковбой и герой» и т.д. и т.п. Это всё – идеологическое оружие или деструктивная информация идеологического характера.

Оружие 2-го приоритета. Это – информация хронологического, исторического (летописного) характера. Тот, кто создаёт исторические мифы, «переписывает учебники нашей истории», тот управляет миллионами людей на протяжении столетий. На базе этих мифов создаются идеологии и религиозные культы.

Оружие 1-го приоритета. Это – информация методологического характера, которая позволяет различать процессы (т.е. отличать, видеть разницу между ними и понимать то, что происходит на самом деле), протекающие в мироздании, видеть «общий ход вещей» и «… выводить из оного глубокие предположения, часто оправдываемые временем…» (А.С. Пушкин). То есть, говоря военным языком, «правильно оценивать обстановку и принимать правильные решения». Соответственно, кто не владеет этим, тот не может «правильно оценивать» и «правильно принимать решения».

Таким образом, не успело мировое сообщество поставить надежный заслон испытаниям, распространению и применению ядерного оружия (самой большой опасности XX века), как встретилось с новой глобальной угрозой безопасности – информационным оружием.

Действительно, Аллен Даллес еще в конце второй мировой войны писал: «Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все. что имеем, – все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей... Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания» [8].

Сегодня проблемы разработки, использования и защиты от информационного оружия стали высшими приоритетами в политике национальной безопасности многих стран.

Проведение многочисленных конференций по этому вопросу и активное обсуждение проблем ИВ на страницах специальных изданий объясняется тем, что до сих пор не решены многие ключевые проблемы, связанные с появлением новых видов информационного оружия, неопределенностью последствий его применения, недостаточной эффективностью возможных средств защиты и т. д.

2.2. Информационная оборона и безопасность

В условиях бурного развития международных открытых сетей типа Интернет и присоединения к ним большинства стран кардинально меняется идеология ведения войны и разведки, в которых основной акцент теперь делается на использовании новейших информационных технологий для добывания конфиденциальной информации.

А стратеги информационной войны уже вовсю играют в военные игры. Это является фактом подготовки к реальному информационному противостоянию. Они придумывают сценарии атаки и обороны вероятных целей как в военной системе командования и управления, так и в телекоммуникациях, на транспорте и других жизненно важных объектах национальной инфраструктуры. Вот некоторые из целей для ведения боевых действий, которые использовались в ходе игры "По проводам" еще в июле-августе 1993 года):

• Коммутатор "Кулпеппер" в Кулпеппере, штат Вирджиния. Эта электронная станция обрабатывает все перечисления федеральных средств и операции с ними.

• Трубопровод на Аляске, по которому передается 10% всей нефти для внутреннего потребления США.

• Система электронной коммутации (ESS) управляющая всей телефонией.

• Интернет – коммуникационная паутина и основа всей науки и индустрии.

• Система распределения времени – все крупные системы зависят от точного времени.

• Всемирная система военного командования управления (WWMCCS), которая особо уязвима для "мягких" атак.

• «Большой голубой куб» рядом с Моффет-филд в Маунтин Вью, штат Калифорния – Тихоокеанский центр анализа и синтеза информации космической разведки.

Приоткроем содержание некоторых сценариев. Для атаки коммутатора "Кулпеппер" достаточно запрограммировать телефонные станции по всей территории Соединенных Штатов на подключение по всем исходящим телефонным линиям к коммутатору "Кулпеппер". Тем самым создается перегрузка телефонных линий, прекращение всех перечислений на длительный период и возникает необходимость крупномасштабной модификации всех систем, перечисляющих средства через этот коммутатор. Для защиты коммутатора следует перепрограммировать национальную коммутационную сеть так, чтобы она отвергала несанкционированные прямые связи на местном уровне, распределяя бремя отвергнутых вызовов по всей стране.

Для атаки на Интернет можно открыть несколько сотен бюджетов на подставных лиц в машинах разнообразных коммерческих поставщиков и заставить эти машины рассылать всю электронную корреспонденцию из сотен списков рассылки по всем остальным спискам адресатов. Это привело бы к автоматической перерегистрации миллионов сообщений в стремительно расширяющемся цикле обратной связи, затрагивающем сотни тысяч компьютеров, – их диски забиты ненужной электронной корреспонденцией, а сеть – массой сообщений, отправленных по ненужным адресам. Для защиты сети необходимо воспользоваться средствами обнаружения злоупотреблений, выявить модели, создающие указанные проблемы, и запретить ньюс-группам передавать материалы без разрешения в явной форме. Еще лучше допускать конференции только с ограниченным числом участников.

На заре компьютерной безопасности основу всех директив федерального правительства и Министерства обороны составляло требование закрыть на замок тот или иной главный процессор. Но за последние 10 лет конфигурация сетей изменилась: ныне она призвана обеспечить взаимосвязь всего оборудования внутри сети и внешнюю связь с остальным миром (например, CNN в режиме диалога по Интернет). При этом ценность информации неизмеримо возрастает. Полагаться на старый подход типа "посидим в компьютерном зале и посторожим центральный процессор" уже не приходится; необходимо изучать абсолютно все электронные устройства, чтобы, получить представление об их потенциальном влиянии – модемную связь, связь по Интернет, факсимильную связь, телефонную связь, кабели и провода. Когда каждый связан с каждым, это означает зависимость каждого от всех.

Во всяком случае, на фронте информационной безопасности ведется обширная работа. В США существуют различные проекты "Национальной информационной инфраструктуры", "Глобальной информационной инфраструктуры».

Одним из примеров технических средств защиты от информационной войны является глобальная разведывательная сеть "Эшелон", разработанная в США и способная перехватывать поток информации во многих диапазонах частот. Специальные мощные компьютеры позволяют фильтровать по ключевым словам всю перехваченную информацию, обрабатывать и хранить в базах данных.

«Эшелон» (Echelon) – суперсекретная сеть глобального электронного надзора, которой управляет американское Агентство Национальной безопасности (NSA) по договоренности с правительствами Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Как полагают, "Эшелон" способен перехватывать также любые международные звонки, факсы, радиопередачи, а также электронную почту. При этом "Эшелон" использует специальный набор ключевых слов и фраз для "отлова" сообщений на определенные темы. Система "Эшелон" была создана после Второй мировой войны для слежения за системами телекоммуникаций Советского Союза. Теперь, когда опасность советской угрозы миновала, появились свидетельства, что система "Эшелон" используется для коммерческого шпионажа, а также для глобального надзора за обычными гражданами.

Например, в сентябре 2000 года стало известно, что комиссия Европейского Союза, расследующая деятельность системы глобального шпионажа “Эшелон”, вызвала для слушаний главу Агентства Национальной безопасности США. В состав комиссии входит 36 человек.

В течении следующих 8 месяцев комиссия должна была установить нарушает ли система “Эшелон” права граждан на частную жизнь, а также выработать ряд рекомендаций по предотвращению возможности таких действий. В результате, Европейский Союз уже сейчас выработал новые правила для шифрования информации.

Остается добавить лишь, что основными догматами оборонительных информационных боевых действий являются защита, обнаружение и реагирование. Защита обеспечивается фундаментальной информационной безопасностью. Обнаружение все еще является нерешенной проблемой. (Как, например, телефонная компания реально может определить, что она подверглась атаке?) Реагирование невозможно без осмотрительности. Прежде чем реагировать, уместно выяснить, не идет ли речь лишь о каком-то недоросле, который повел свою атаку, к примеру, из Германии, проникнув на один из немецких абонентских пунктов?

2.3. Технические средства осуществления информационной атаки

На сегодняшний день существует множество способов и методов ведения информационной войны.

Средствами реализации программно-технических методов ведения информационных войн являются компьютерные вирусы, логические бомбы и аппаратные закладки, а также специальные средства проникновения в информационные сети. Данные средства используются для сбора, изменения и разрушения информации, хранящейся в базах данных, а также для нарушения или замедления выполнения различных функций информационно-вычислительных систем [11].

Программно-технические средства можно классифицировать согласно выполняемым с их помощью задачам на средства сбора информации, средства искажения и уничтожения информации и средства воздействия на функционирование информационных систем. Причем некоторые средства могут быть универсальными и использоваться как для искажения (уничтожения) информации, так и для воздействия на функционирование информационных систем объекта воздействия.

Средства сбора информации позволяют производить несанкционированный доступ к компьютерным системам, определять коды доступа, ключи к шифрам или другую информацию о зашифрованных данных и по каналам обмена передавать полученные сведения заинтересованным организациям.

В настоящее время разработаны специальные программные продукты, так называемые "ноуботы" (Knowbot - Knowledge Robot), которые способны перемещаться в информационной сети от компьютера к компьютеру и при этом размножаться, создавая копии. "Ноубот" вводится в компьютерные системы и, обнаружив интересующую его информацию, оставляет в этом месте свою копию, которая собирает информацию и в определенное время передает ее. С целью исключения обнаружения в "ноуботе" могут быть предусмотрены функции самоперемещения и самоуничтожения.

Задачи сбора информации решаются и с помощью программных продуктов "Демон" ("Demon"), "Вынюхиватели" ("Sniffers"), "Дверь-ловушка" ("Trap Door"). Программный продукт "Демон", введенный в систему, записывает все команды, вводимые в нее, и в определенное время передает информацию об этих командах. Аналогично действуют и "Вынюхиватели", которые считывают и передают первые 128 битов информации, необходимых для входа в систему. Программы используются для вскрытия кодов доступа и шифров. "Дверь-ловушка" позволяет осуществлять несанкционированный доступ к информационным массивам базы данных в обход кодов защиты. При этом система и элементы защиты его не распознают.

Созданы и постоянно модернизируются специальные технические устройства, позволяющие считывать информацию с мониторов компьютеров. Перспективным является также создание миниатюрных специализированных комплексов сбора, обработки и передачи информации, которые могут внедряться под видом обычных микросхем в состав самых различных радиоэлектронных устройств.

Средства искажения и уничтожения информации включают программные продукты "Троянский конь" ("Trojan Horse"), "Червь" ("Worm"), а также многочисленные компьютерные вирусы, количество которых превышает 60 тысяч.

"Троянский конь" позволяет осуществить скрытый несанкционированный доступ к информационным массивам. Он активируется по команде и используется для изменения или разрушения информации, а также замедлять выполнение различных функций системы.

"Червь" – это посторонний файл, сформированный внутри информационной базы данных системы. Он способен изменять рабочие файлы, уменьшать ресурсы памяти, а также перемещать и изменять определенную информацию.

К средствам воздействия на функционирование информационных систем относятся "Логические бомбы", "Бомбы электронной почты" и т. д.

Логическая бомба представляет собой инструкцию, находящуюся в неактивном состоянии до получения команды на выполнение определенных действий на изменение или разрушение данных, а также нарушение работоспособности информационно-вычислительных систем.

Так, в ходе первой войны в Персидском заливе Ирак не смог применить против многонациональных сил закупленные во Франции системы ПВО, так как их программное обеспечение содержало логические бомбы, активизированные с началом боевых действий.

Бомбы электронной почты – это большой объем несанкционированных сообщений с целью увеличения нагрузки на сервер таким образом, чтобы он стал недоступен или его ресурсы стали недостаточными для нормальной работы. Именно таким образом был заблокирован еще в марте 1999 г. на трое суток сервер НАТО. Неизвестный адресат регулярно присылал на адрес Североатлантического блока около 2000 телеграмм в день, которые переполнили электронный "почтовый ящик".

Радиоэлектронные методы воздействия предполагают использования средств радиоэлектронного подавления, радиоэлектронной разведки и некоторые другие. Основным предназначением такого оружия является контроль информационных ресурсов потенциального противника и скрытое или явное вмешательство в работу его систем управления и связи в целях дезорганизации, нарушения нормального функционирования или вывода их из строя как в мирное, так и в военное время при действиях самостоятельно либо в сочетании с другими средствами воздействия на противника [10].

Станции голосовой дезинформации, разрабатываемые в настоящее время в США, позволят входить в радиосети объекта воздействия и смоделированным компьютерными средствами голосом командира подразделения (части) противника отдавать приказы и распоряжения подчиненным им войскам, тем самым нарушая управление войсками.

Радиоэлектронное подавление – это особый вид радиоэлектронной борьбы, призванный нарушать или затруднять функционирование электронных средств противника путем излучения, отражения электромагнитных, акустических и инфракрасных сигналов. РЭБ осуществляется автоматически, наземными, корабельными и авиационными системами постановки помех [10].

Впервые широкомасштабное применение РЭП было продемонстрировано Соединенными Штатами в 1991 г. во время войны в зоне Персидского залива "Буря в пустыне", в итоге которой американцы довольно быстро достигли своих стратегических целей: контроль за нефтяными ресурсами на Ближнем Востоке и установление постоянного военного присутствия США в этом регионе.

Успех этой войны был обеспечен массированным применением современных средств РЭП и высокоточного оружия, основным элементом которого, обеспечивающим его высокую эффективность, также являются электронные информационные системы.

За несколько суток до начала операции в результате мощного РЭП на территории Ирака были выведены из строя системы государственного и военного управления, системы ПВО и связи. Это был такой мощный радиоэлектронный удар по Ираку, шторм в эфире, что глушились даже отдельные радионаправления в южных военных округах СССР. Оценивая роль компьютерной оснащенности ВС США, задействованных в данной операции, американские специалисты отмечали, что война в зоне Персидского залива была первой, где "унция кремния в компьютере оказалась эффективней тонны урана в боеголовках" [4]. Ирак, первым испытавший на себе массированное РЭП, можно в известной мере назвать "Хиросимой информационной войны".

Что качается радиоэлектронной разведки, то этот вид информационного оружия обладает следующими особенностями:

– Действует без непосредственного контакта с объектами разведки.

– Охватывает большие расстояния и пространства, пределы которых определяются особенностями распространения радиоволн разных частот.

– Функционирует непрерывно в разное время года и суток и при любой погоде.

– Обеспечивает получение достоверной информации, поскольку она исходит непосредственно от противника (за исключением случаев радиодезинформации).

– Добывает большое количество информации различного характера и содержания.

– Получает информацию в кратчайшие сроки и чаще всего в реальном масштабе времени,

– Малоуязвима и во многих случаях недосягаема для противника.

– Действует скрытно. Противник, как правило, не в состоянии установить факт разведки.

Самые известные российские наземные станции радиоперехвата находятся на Кубе (Российский электронный центр в Лурдесе) и Въетнаме (база Кам Ранк Бэй), другие расположены на территории России и стран СНГ. Против Соединенных Штатов работает кубинский центр, который управляется совместно ГРУ, ФАПСИ и Кубинской службой разведки. На комплексе работают около тысячи русских сотрудников, которые отслеживают коммерческую и правительственную информацию, циркулирующую в сетях связи на территории США, а также между США и Европой. Считается, что база Лурдес способна контролировать все военные и гражданские спутники США.

По утверждению американского Интернет-ресурса FAS, в качестве станций перехвата российские спецслужбы используют территории российских посольств и консульств. По их мнению, в былые времена для радиоразведки использовались даже самолеты Аэрофлота, летавшие в Штаты. Кроме того, есть еще корабли Шестого управления ГРУ, самолеты, которые постоянно находятся в воздухе… Россия обладает также значительным флотом разведывательных спутников. Серийным спутником радиоэлектронной разведки является "Целина-2", радиоразведки – "Космосы" различных модификаций.

По сведениям американцев, как минимум с 1994 года ровно половина ежегодно запускаемых Россией спутников - военного назначения. Кроме того, в нужный момент Россия вполне в состоянии "повесить" несколько спутников над интересующей разведку территорией.

Таким образом, можно прийти к выводу, что практически все вышеперечисленные средства ведения информационного противоборства используются для поражения объектов (целей противника), в основном с целью их подавления. Причислить к оружию, к средству ведения информационной войны, можно и средства массовой информации, включая глобальную информационную сеть "Интернет", а также программно-технические и радиоэлектронные средства сбора информации.

Таким образом, хотя программно-технические и радиоэлектронные средства сбора информации не попадают под классическое определение оружия, так как они не участвуют в непосредственном поражении противника, а лишь обеспечивают условия для эффективного ведения вооруженного и, в частности, информационного противоборства. Но если принять за основу сформулированное выше определение информационного оружия, то эти средства несомненно обеспечивают контроль над информационными ресурсами противника и могут быть причислены к новому виду оружия.

Что касается средств массовой информации, то использование их с целью оказания активного информационно-психологического воздействия может снизить или даже лишить личный состав противника на определенный период боеспособности, заставив его уклоняться различными путями от участия в боевых действиях. В этом случае СМИ выступают в качестве средства подавления, то есть тоже относятся к оружию.

Основными способами и методами применения информационного оружия могут быть:

• нанесение ущерба отдельным физическим элементам информационной инфраструктуры (разрушение сетей электропитания, создание помех, использование специальных программ, стимулирующих вывод из строя аппаратных средств, а также биологических и химических средств разрушения элементарной базы);

• уничтожение или повреждение информационных, программных и технических ресурсов противника, преодоление систем защиты, внедрение вирусов, программных закладок и логических бомб;

• воздействие на программное обеспечение и базы данных информационных систем и систем управления с целью их искажения или модификации;

• угроза или проведение террористических актов в информационном пространстве (раскрытие и угроза обнародования или обнародование конфиденциальной информации об элементах национальной информационной инфраструктуры, общественно значимых и военных кодов шифрования, принципов работы систем шифрования, успешного опыта ведения информационного терроризма и др.);

• захват каналов СМИ с целью распространения дезинформации, слухов, демонстрации силы и доведения своих требований;

• уничтожение и подавление линий связи, искусственная перегрузка узлов коммутации;

• воздействие на операторов информационных и телекоммуникационных систем с использованием мультимедийных и программных средств для ввода информации в подсознание или ухудшения здоровья человека;

• воздействие на компьютерное оборудование боевой техники и вооружений с целью вывода их из строя.

К жестким техническим средствам ведения ИВ относится также и консциентальная борьба, то есть война с помощью оружия, поражающаего сознание.

Можно выделить пять основных способов поражения и разрушения сознания в консциентальной борьбе:

1) поражение нейро-мозгового субстрата, снижающее уровень функционирования сознания; может происходить на основе действия химических веществ, длительного отравления воздуха, пищи, направленных радиационных воздействий;

2) понижение уровня организации информационно-коммуникативной среды на основе ее дезинтеграции и примитивизации, в которой функционирует и "живет" сознание;

3) оккультное воздействие на организацию сознания на основе направленной передачи мыслеформ субъекту поражения;

4) специальная организация и распространение по каналам коммуникации образов и текстов, которые разрушают работу сознания (условно может быть обозначено как психотропное оружие);

5) разрушение способов и форм идентификации личности по отношению к фиксированным общностям, приводящее к смене форм самоопределения и к деперсонализации [15, стр. 2-3].

Таким образом, создание единого глобального информационного пространства, являющееся естественным результатом развития мировой научно-технической мысли и совершенствования компьютерных и информационных технологий, создает предпосылки к разработке и применению информационного оружия.

Владение эффективным информационным оружием и средствами защиты от него становится одним из главных условий обеспечения национальной безопасности государств в XXI веке.

2.4. СМИ как оружие современных информационных войн

С.П. Расторгуев в одном из своих интервью «Литературной газете» (№42, 2003г.) сказал: «Информационное оружие использует энергию, заложенную в человеке. Она берется из “головы” того, на кого оно действует, и он сам себя уничтожает, “заставляет” себя выполнять разные поступки, болеть или вылечиваться. Но это делает именно он сам. Надо только грамотно и в хорошо упакованном виде ему подать соответствующие исходные данные – информацию».

Действительно, среда обитания человека резко изменилась с появлением Интернет – информация распространяется моментально по всему миру. Перепрограммировать человека стало быстрее, дешевле и легче, чем убивать. Информационные средства иногда даже бесплатно поставляются, как компьютеры в вузы, – лишь бы их пользователям подавать соответствующую информацию.

Глобализация информационных процессов и всеохватность информационных потоков, стремительное развитие и увеличение объемов влияния аудиторий телекоммуникационных сетей ознаменовали собою конец XX века. Эти факторы дали основания ученым (футурологам, социологам, философам) утверждать, что на смену индустриальному обществу, где ведущую роль играло производство, и промежуточной постиндустриальной стадии (для постсоветского пространства более приемлем термин деиндустриализация), где рядом с производством важную роль играет сфера услуг, идет новое – информационное общество, для которого приоритетной является сфера массовых коммуникаций.

Уже сейчас информационные технологии стали мощнейшей производственной силой: например, сегодня 90% капитала переходит от собственника к собственнику с помощью электронных коммуникаций, а потенциал некоторых информационных корпораций больший, чем у отдельных государств. Показательным выступает пример компании «Microsoft», которая со своими капиталами приблизительно в $700 млрд. опережает экономические показатели целой страны, скажем, Испании [21].

Немецкий философ Шпенглер еще в начале XX века предусматривал небывалое возрастание роли информации в жизни общества. В работе «Сумерки Европы» он писал: «В ближайшем будущем три или четыре мировых газеты будут направлять мысли провинциальных газет и с их помощью — «волю народа». Все будет решаться небольшим количеством людей, контролирующими эти газеты, имена которых возможно даже и не будут известны, однако огромная масса политиков второго ранга, риторов и трибунов, депутатов и журналистов, представителей провинциальных горизонтов, будет поддерживать в низших прослойках общества иллюзию народного самоопределения» [22].

Следует отметить, что О. Шпенглер в то время не предусматривал развития электронных СМИ – тогда его прогнозы, наверное, были бы еще смелее. Ведь именно развитие телекоммуникаций выступает определяющим фактором информационного общества. То, сколько времени занимает, и какое значение имеет просмотр телепередач для среднестатистического европейца, позволяет утверждать, что телевизор – главная икона нашего времени.

Коммуникационная сфера вообще и СМИ в частности – всегда были активными участниками вооруженных конфликтов. В этом контексте весьма символически выглядит факт, ставший 60 лет назад поводом для второй мировой войны – нападение на радиостанцию в Глейвице. Историки отмечают, что Б.Муссолини, по мнению его же соратников, при планировании военных операций больше внимания уделял тому, какие заголовки появятся в газетах, чем воинской целесообразности [23]. Однако во второй мировой войне испытали поражение именно те государства, у которых достижения в информационно-пропагандистской сфере были наиболее убедительными. Использование СМИ в то время имело сравнительно небольшое значение для военного успеха.

В наше же время даже возникновение таких понятий как «информационная война», «медиа-агрессия», «информационная безопасность» свидетельствует не только о тесной связи масс-медиа с конфликтными ситуациями, но и о том, что в вооруженных конфликтах современности борьба на информационном поле не менее важна, чем непосредственно военные действия. (Это связано также и с приходом «информационной эры»). Если до недавнего времени война влияла большей частью на информационную сферу, в частности, на журналистику (например, первая мировая война стала стимулом для появления и развития в США аналитической журналистики, так как американцы не могли понять, каким образом убийство эрцгерцога Фердинанда послужило причиной такого конфликта), то в последнее время наблюдается обратная связь, причем как на макро- так и на микроуровне.

Перелом в информационно-воинской сфере относится ко времени вьетнамской войны. Американские военные неоднократно утверждали, что причиной их поражения стала не столько помощь СССР и мужество вьетнамцев, сколько негативная позиция «своей» прессы. Тогда же было признано необходимым наличие «информационно-психологического обеспечения боевых действий»: формировать посредством СМИ общественное мнение таким образом, чтобы любые военные действия находили поддержку среди собственного населения и вообще у большинства жителей планеты. Методы практически не отличаются от обычных приемов public relations. Это создание количественного и качественного преимущества собственной точки зрения в СМИ, внедрение стойких ассоциаций, схем, мифов, которые отвечают интересам организатора информационной кампании.

В наше время СМИ играют все большую роль как в решении вооруженных конфликтов, так и непосредственно в их ходе. «Сегодня в развитых государствах любое действие невозможно без соответствующей информационной подготовки. Войны должны выглядеть справедливими, враг – жесточайшим, собственные воины – настоящими героями» [6, стр]. Современные войны – это, прежде всего, вооруженные политические демонстрации. И демонстративный момент в них не менее важен, чем собственно момент применения оружия. Вообще, пропаганда срабатывает только тогда, когда «люди ходят по колено в пропаганде» [7].

Журналисты давно стали третьей стороной едва ли не каждого вооруженного конфликта, и от того, какую сторону СМИ склонны поддержать, в значительной мере зависит его результат. Ученые, которые исследуют влияние информационных процессов на ход современных вооруженных конфликтов, отмечают: «Политические, идеологические и геополитические взгляды формируются у значительной части общества исключительно на основе телекоммуникаций. Медиа-образ фактически является атомарным синтезом, в котором сосредоточенно сразу несколько подходов – этнический, культурный, идеологический, политический.

Информационный репортаж из какой-нибудь горячей точки, о которой ничего не известно, например, жителю Капитолия, должен за кратчайшее время представить географический, исторический, религиозный, экономический, культурный, этнический профиль региона, а также расставить акценты согласно узко заданной политической цели. Таким образом, профессия журналиста (в особенности тележурналиста) сближается с профессией геополитика. Масс-медиа в современном обществе играют уже не чисто вспомогательную роль, как раньше, но становятся мощным самостоятельным фактором, способным совершать сильное влияние на исторической судьбы народов» (А. Дугин).

Информационное обеспечение последних военных кампаний США в Югославии, Ираке, Афганистане стало темой отдельных исследований. Началу военных действий всегда предшествовали мощные информационные кампании, целью которых, прежде всего, являлась дискредитация противника, создание образа врага. Основной этап ИВ (как свидетельствует опыт операций в Ираке и Югославии) состоит в демонстрации преимуществ американского оружия, утаивании собственных потерь, преувеличении вреда, причиненной вражеской армии, военно-промышленным объектам и средствам коммуникации, в том числе теле- и радиостанциям противника. При этом такую информацию распространяют через контролируемые военными пресс-центры. Исследователи отмечают, что «в начале кампании всегда нужны большие ресурсы, чтобы успеть быстро сформировать в общественном сознании нужный стереотип. А сломать сформировавшийся стереотип практически невозможно» [5].

Так, ситуацию с сербами в Косово начали раскручивать с кадров, снятых в 1992 году английской компанией ІТN. Именно на них ссылался Б.Клинтон, в своих предвыборных речах. Эти кадры демонстрировали, как всем показалось, концентрационный лагерь, так как человека показывали за колючей проволокой. Как оказалось позднее, вокруг лагеря вообще не было колючей проволоки. Однако журналисты нашли в лагере дом, в котором было окошко с проволокой, и сняли изнутри албанца. Потом определили две целевые аудитории для воздействия на американское население: женщин и евреев. (Исследования установили, что именно на эти группы лучше всего направлять такую информацию, чтобы создать впечатление появления в Европе «новых нацистов»). В результате этой информационной кампании появились «плохие сербы» и «хорошие албанцы». При этом информацию сербской стороны западные СМИ практически полностью игнорировали.

Следует отметить, что подобное манипулирование информацией практикуется очень часто. Например, первую войну в Персидском Заливе, обслуживали специальные фирмы, занимающиеся public relations. Перед ними была поставлена задача: оправдать участие США в военных действиях. На слушаниях в Конгрессе некая кувейтская девочка с подробностями рассказывала, как иракские солдаты выносили грудных детей и клали их на бетон в одной из больниц. Рассказ оказал нужное впечатление. Но, как оказалось позднее, девочка, которую специально подготовили к выступлению, научив ее на нескольких уроках актерского мастерства, не была на месте событий, так как являлась дочерью посла Кувейта в США и принадлежала к королевской семье.

«На феномен переорганизации инфраструктур военного дела и самой машины войны обратил наше внимание Andrew Ross в своей книге "The Chicago Gangster Theory of Life" в главе "Ecology of images". В этой главе Mr. Ross обсуждает механизм формирования общественного мнения международного сообщества и жителей США по поводу войны в Персидском заливе, построенный в средствах массовой информации путем использования вполне определенного типа дискурса, сложившегося именно в период действий международных сил против Ирака во время этой войны в заливе. Смысл этого дискурса связан с апелляцией к своеобразному заместителю высших ценностей – к экологии, которую якобы разрушают ублюдки и варвары – иракские хусейновские войска, осуществившие поджог нефти. Являясь сторонником культуркритического подхода, mr. Ross, не мог оставить без внимания тот факт, что данный тип дискурса является в лучшем случае односторонним, поскольку международные силы точно так же разрушали экологию пустыни и нанесли ей непоправимый ущерб, который эволюционно будет сглаживаться в течение нескольких веков, но это ни в коей мере не стало предметом отношения и рефлексии» [15].

Таким образом, СМИ становятся важнейшим фактором, обеспечивающим поддержку или осуждение той или другой военной акции, и они создают и разрабатывают специальную систему "всеобщих" человеческих ценностей и прикрепленных к ним структур дискурсов, обращение к которым должно быть самоочевидным для конструируемого сознания члена мирового просвещенного сообщества.

На особую роль средств массовой информации в структуре современного военного дела также обращает внимание в своей книге, посвященной анализу войны в заливе, другой известный автор – Олвин Тоффлер. [16]

Можно отметить два направления в информационных кампаниях, которые всегда сопровождают боевые действия американской армии: оперативное информирование СМИ в необходимом ключе, предоставление всяческой помощи журналистам и вместе с тем жесткая борьба с утечкой отрицательной информации и серьезное давление на тех, кто ее распространяет. Вообще можно отметить, что информационный аспект этих конфликтов был спланирован не менее старательно, чем воинский. Заметим, что во время бомбардировки Югославии ударам по сербским телекоммуникационным объектам войска НАТО уделили едва ли не больше внимания, чем разрушению военных объектов.

Значительное внимание Североатлантический альянс уделил формированию общественной мысли и в соседних с Югославией восточноевропейских странах. Например, информационный центр НАТО в Украине несколько раз организовывал поездки украинских журналистов (что примечательно: как из центральных, так и из региональных масс-медиа) в Косово после того, как туда были введены войска Альянса. В состав украинской делегации включали преимущественно тех журналистов, которые уже давно контактировали с этим центром, несколько раз перед тем побывав в штаб-квартире Альянса в Брюсселе.

Поэтому не удивительно, что хотя формально никаких требований к материалам не предъявлялось, а журналисты не имели ограничений в доступе к информации (так говорят сами журналисты, которые ездили к Косово) – украинские масс-медиа освещали события в приемлемом для НАТО ключе. В результате сложилась парадоксальная ситуация: население Украины в целом отрицательно восприняло действия НАТО против Югославии, а подача материалов в местных СМИ после ввода войск Альянса в Косово была большей частью нейтральной или даже положительно отображала ход событий в крае.

Борьба на информационном поле является не менее важной, чем непосредственные боевые действия. Так, например, во время конфликта в Дагестане летом 1999 г. российские спецслужбы уделили большое внимание ликвидации в Интернете сайта Мовлади Удугова «Кавказ-центр». Кстати, принято считать, что для победы в русско-чеченской войне 1994-96 гг. М.Удугов (который получил от россиян прозвище «чеченский Геббельс») сделал не меньшее, чем полевые командиры: сначала он выиграл информационную войну с Россией (создал выгодный имидж Чечни), а уже потом победу была фактически получена и в боевых действиях.

Именно после этого аналитики стали утверждать, что война на Кавказе – это, прежде всего информационная война. «Чеченские полевые командиры готовы и к информационной войне. Очевидно, что того, кто ее выиграет, назовут победителем. А тот, кто проиграет, потеряет все» (О. Стулов) [22]. Примечательно, что Россия сделала надлежащие выводы из первой чеченской кампании, и в 1999-2000 годах сумела переломить ситуацию в информационном пространстве на свою пользу.

Мусульмане в целом и исламисты в особенности не испытывают недостатка в надежной информации; в еще меньшей степени они предпочитают западные источники информации своим источникам. Как раз наоборот – многое указывает на то, что в большей степени их интересует слушание радиопередач и чтение сообщений, подготовленных мусульманами – они им больше доверяют, чем информации, поступающей от не-мусульман.

Подтверждением сказанному является поведение мусульман, живущих в западных странах (включая Израиль), которые хорошо знают один или больше западных языков. Хотя они имеют доступ к огромному числу западных телевизионных станций и интернет-сайтов, они обычно получают сведения о новостях не от этих, а от мусульманских источников.

Примерами подобной ситуации являются интенсивные усилия таких телевизионных станций, как Аль-Джазира (в Катаре) или Аль-Манар (во Франции), которые стремятся расширить свою мусульманскую аудиторию, или намерение телестанции Аль-Джазира начать вещание на английском языке в начале 2006 г. Еще более убедительным доказательством такой ситуации является поведение исламистских террористов, живущих на Западе, которые вообще игнорируют немусульманские источники информации.

В качестве примера рассмотрим подоплеку нападения ливанского иммигранта Рашида Баз на еврейского мальчика Ари Хальберштама 1 марта 1994 г. Это нападение произошло на Бруклинском мосту в Нью-Йорке. В своей статье в журнале «Middle East Quarterly» Ариэль Хейлман пишет, что Баз выстрелил и убил Хальберштама через четыре дня после того, как израильтянин Барух Гольдштейн убил 29 мусульман в мечети в Хевроне. Бойня, устроенная Гольдштейном, вызвала волнения на всем Ближнем Востоке и повлияла на поведение мусульман в Соединенных Штатах, которые «восприняли события, произошедшие на Ближнем Востоке, совершенно по-другому, чем большинство американцев».

Хотя израильское правительство резко осудило действия Гольдштейна, арабская пресса «почти без исключения» возложила всю ответственность за эту бойню на израильтян и их правительство. В радиопередачах цитировались слова палестинского представителя в ООН о том, «ответственность за то, что произошло, несёт правительство Израиля … и можно сказать, что оно даже принимало участие в этом теракте». Исламистские источники заявили, что «любой или что-либо, имеющие даже слабую связь с Израилем», являются законной целью для мщения.

Баз впитал в себя все эти рассуждения и интерпретацию событий, а содержание американских передач и газет представлялось ему несущественным, ничего не значащим. Физически он жил в столице мировой прессы, но его мысли витали в интеллектуальной среде, образованной редакторами изданий на арабском языке. Он кипел от гнева, «распалившись под действием сообщений из арабских источников, которые изображали Гольдштейна в качестве израильского агента, а не в качестве обезумевшего вооруженного человека – одиночки». Баз достал некоторое количество оружия и стал искать цель, имеющую отношение к Израилю. Такую цель он нашел в фургоне, полном еврейскими ребятами – хасидами, и отправился выполнять свою кровавую «миссию».

Во внутренних, гражданских, конфликтах бои за средства коммуникации (в частности, телецентры) вообще имеют решающее значение, о чем свидетельствуют события последнего десятилетия XX ст. на постсоветском пространстве: бои за телецентр в Москве в октябре 1993 г., штурм вильнюсского телецентра в 1991 г. Кстати, основным методом внутриполитической борьбы в развитых государствах давно стали «информационные войны». Это дает повод футурологам прогнозировать, что в будущем СМИ смогут заменить политические партии [21].

Глобализация информационной сферы приводит к власти не сверхдержавы, а транснациональные медиа-империи, которые создают реальность под себя и манипулируют сознанием масс на собственное усмотрение. Немало исследователей говорит об отрицательном влиянии масс-медиа (в особенности, электронных) на реципиента.

Директор Института исследований психического здоровья Мичиганского университета д-р. Джеймс Дж.Миллер утверждает, что перенасыщение человека информацией приводит к разбалансированию мыслительной деятельности и может быть связано с разнообразными формами психических заболеваний. А философ Герберт Маркузе уделяет телевидению одну из главных ролей в навязывании человеку «ошибочных потребностей», в трансформации полноценной личности в «одномерного человека» [21]. Еще дальше пошли писатели-фантасты и утописты, которые моделируют тоталитарные системы будущего. «451 по Фаренгейту» Рэя Бредбери, «1984» Джорджа Оруэла показывают, насколько большим является значение телевидения в современном репрессивном государстве. В этих произведениях электронные СМИ выполняют функцию контроля и навязывания стереотипов.

Эта тенденция подчеркивания отрицательной роли СМИ в литературе в последнее время заметно прогрессирует. Так, если писатели 1950-80-х годов отводили телевидению лишь роль инструмента контроля населения репрессивной властью, то, например, в романе Виктора Пелевина «Generation «П»(1999 г.) телевидение уже является полностью самодавлеющим, и уже политика становится его инструментом – медиа-структуры сами моделируют политическую реальность. Следует учитывать, в каких реалиях появился роман: российская действительность создала весьма благоприятную почву для возникновения такой литературной выдумки.

Выборы президента России в 1996 и 2000 гг. показали, насколько сильным является влияние электронных СМИ на реципиента. В 1996 году больной, непопулярный из-за катастрофической экономической ситуации и фактически проигранной чеченской войны президент Ельцин, рейтинг которого в начале президентской кампании был очень низким (менее 8%), благодаря массированной агитации в СМИ сумел добиться переизбрания на второй срок. В 1999-2000 годах теми же СМИ и тоже фактически на пустом месте был создан высокий рейтинг его преемника В. Путина.

«В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору. Поэтому, если ты хочешь купить пару улиц и не иметь после этого бледный вид, надо сначала сделать так, чтобы над ними торчала твоя телевышка», – говорит один из персонажей «Generation «П».

То, что именно СМИ сегодня играют ведущую роль в провоцировании и раздувании вооруженных и политических конфликтов, понимают и политические экстремисты. Например, лидер русской Национал-большевистской партии Эдуард Лимонов (Савенко), размышляя над тем, как спровоцировать конфликт между Украиной и Россией из-за Крыма, планировал организовать массовые волнения, а потом показать журналистам несколько десятков трупов, выдав их за жертв украинских милицейских спецподразделений.

«Теле- и фотосъемки от 50 до 100 трупов приведут к взрыву общественного мнения. Заголовки на манер «Украинский спецназ расстрелял 93 русских подростка, среди них девочка 13-ти лет» выведут из равновесия всю Россию». (Э. Лимонов – дайджест российской прессы на lenta.ru). Далее Э. Лимонов подчеркивает: «даже если со временем будет установлено, что эти трупы не имеют никакого отношения к инциденту «и станут опровергать первую страшную информацию, эффект от этого опровержения будет мизерный».

Значительная роль отводится масс-медиа и в дальнейшем: «предоставлять обществу «тревожную информацию» и тем самим привлекать к вооруженной борьбе тех, кто еще колеблется». Подытоживая свои раздумья, Э.Лимонов делает вывод: «…нельзя начинать вооруженный конфликт в регионе «весьма далеком от магистральных путей СМИ. А СМИ сегодня как объекты внимания повстанцев значат намного больше, чем почта, вокзал и телеграф, вместе взятые, во времена Ленина».

Все это дает основания утверждать, что именно масс-медиа становятся перспективной мишенью для «революционеров XXІ века». Эксперты утверждают: если традиционный терроризм не угрожал обществу как целостной системе, то высокотехнологический терроризм новой эпохи вполне может спровоцировать кризис государства с развитой инфраструктурой информационного общества [21].

Г. Маркузе, работы которого вдохновляли членов европейских левацких террористических группировок, отмечал: «Отключение телевидения и других электронных СМИ могло бы дать толчок к началу того, к чему не смогли привести коренные противоречия капитализма – к полному разрушению системы. Поэтому в повестке дня сегодня стоят не вопросы психологии или эстетики, а информационная база господства» [14].

Кстати, образ современного революционера-террориста тесно связан с коммуникационно-информационной сферой, его изображают как что-то среднее между хакером и повстанцем: «Образ воина с притороченным к седлу ноутбуком с беспроводным модемом – вот стереотип бойца будущего. С одной стороны он обеспечивает себе «пропагандистский тыл», создавая виртуальные дискуссионные клубы, а с другой – руководит боевыми единицами с помощью электронной почты» [14]. Но эта проблема требует особого рассмотрения, а потому я вернусь к ней позже.

Хакеры сегодня воруют через Интернет миллионы долларов, проникают в электронные досье спецслужб; уже стали серьезно опасаться, чтобы они не спровоцировали третью мировую войну.

В связи с этим вопрос информационной безопасности приобретает в последнее время ключевое значение. Специалисты отмечают: «Если государство не сможет войти в мировую информационно-телекоммуникационную систему как самостоятельный игрок, то независимость и суверенитет такого государства окажется под вопросом».

2.5. Живые мишени СМИ в информационной войне

Информационное оружие принципиально отличается от всех других средств ведения войны тем, что с его помощью могут вестись (и уже ведутся) необъявленные и чаще всего невидимые миру войны и что объектами воздействия этого оружия являются, прежде всего, гражданские институты общества и государства – экономические, политические, социальные и т. д. Кроме того, впервые военная стратегия использования информационного оружия оказалась тесно связанной с гражданским сектором и стала во многом от него зависеть.

Что касается человека в информационном обществе, с одной стороны, он становится свободнее. Благодаря новым технологиям в сфере автоматизации жизни, он получает возможность максимально использовать свои способности производить интеллектуальный продукт и развиваться. С другой, живя в обществе, где правит информация, у человека всегда есть риск стать управляемым и начать действовать не в своих целях, а исполняя чужую волю. Возникает борьба за доминирование той или иной модели отношений, как способ организации информационного пространства.

Коммуникация между субъектами современного общества представляет собой борьбу за способы и модели организации информационного пространства. Эти взаимоотношения можно рассматривать на трех уровнях – противоборство между государствами, конкуренция в сфере бизнеса и борьба интересов на человеческом уровне.

Так как основным элементом информационной инфраструктуры являются люди, мотивация деятельности которых базируется на их физиологических, социальных и информационных потребностях, то правильно рассчитанное применение так называемых информационно-психологических методов воздействия оказывает прямое влияние на уровень безопасности государства.

Научно-технический прогресс в области информационных технологий, развитие СМИ стерли национальные границы в информационном пространстве и создали беспрецедентные возможности для подавления противника с помощью нетрадиционных средств поражения, не вызывающих физического разрушений. Проходя через сознание каждого члена общества, длительное массированное информационно-психологическое воздействие разрушающего характера создает реальную угрозу существованию нации в результате трансформации ее исторически сложившейся культуры, основных мировоззренческих и идеологических установок.

Существуют многочисленные факты, СМИ, прикрываясь лозунгами "объективности информационного освещения" тех или иных событий, наносят ущерб информационной безопасности страны путем манипулирования информацией, распространения дезинформации, информационной поддержкой различных группировок экстремистского и криминального толка. И эта проблема усугубляется как за счет монополизации СМИ, так и за счет неконтролируемого расширения сектора зарубежных СМИ в информационном пространстве любой страны.

Современные сенсации создаются по принципу: "Если собака кусает человека – это не новость, но, если человек кусает собаку, это новость". Необычность, экстраординарность событий – вот главный рецепт победы в психологической войне.

Однако общественное мнение трудно котроллировать без учета психических состояний людей. В современной обстановке, очень важно изучать и учитывать психические состояния, политические настроения народных масс. Исследования общественного мнения дают возможность учитывать не только лежащие на поверхности, но и скрытые психологические тенденции политических процессов, а соответственно этому и избирать такие мероприятия, которые были бы адекватны возникшей ситуации.

Характерно, что первый опрос общественного мнения в ходе избирательной кампании был проведен еще в 1824 году (США). Однако научно обоснованные опросы связывают лишь с президентскими выборами 1936 года и созданием Американского института общественного мнения. Победивший в тот год на выборах Франклин Д. Рузвельт был первым президентом, к которому стали регулярно поступать результаты проводимых в стране опросов [21].

По большому счету, то, что именуется американским народом, является не качественно органичной и самобытной определенностью, а искусственным конгломератом чуждых друг другу лиц, объединенных общей страстью к потреблению и наживе и инстинктивным страхом ответственности за общие преступления перед человечеством

Тем не менее, руководство США использует институт опросов прежде всего для поиска путей совершенствования системы социального контроля: опросы призваны помочь обнаружению сфер и масштабов недовольства, способствовать корректировке и способов воздействия на американское массовое сознание. Этому служат все виды опросов, особенно закрытые, т.е. результаты которых известны только заказчикам.

Познать состояние и динамику общественного мнения – это значит выполнить основное требование, необходимое для правильного принятия политического решения. Ведь как справедливо отметил Л.Н.Гумилев в своей статье «Горе от иллюзий»: “в борьбе за власть каждая политическая группировка стремится завоевать симпатии общества, а поэтому трансформация истины проходит легко и как-то незаметно”.

Обычно СМИ используют различные методы негативного информационного воздействия на психику граждан.

Наиболее часто использовались следующие:

1. Использование компрометирующих сведений в целях создания негативного образа политика или бизнесмена.

2. Специальное доведение определенным образом подобранных негативных фактов о том или ином явлении, создание многочисленных специальных телепередач и рубрик в газетах .

Исследователь в области СМИ англичанин Джеме Брайс в конце прошлого века выпустил книгу "Американская республика", в которой раскрыл механизмы воздействия на общественное мнение в США.

Вначале конструируется "множественность мнения" с помощью "фактов или рассказа, чтобы возбудить в человеческой душе такое чувство, которое само собой изливается из уст, создавая впечатление, что об избранном факте говорят все.

На втором этапе газеты (и вечерние и утренние) высказывают уже более определенное мнение о событии, снабжая его "ожидаемыми результатами" и, тем самым, "мнения заурядных граждан начинают сгущаться в твердую массу".

На третьем этапе – в прениях и спорах – отбрасываются ненужные аргументы в пользу одного определенного и неизменного решения.

Четвертый этап – внедрение факта или оценки события, которые выдаются за "сложившееся убеждение" в виде "склонности людей к единодушию" в интересах рядовых граждан.

Весь процесс обработки общественного мнения сравнивался с действием катка по дороге, когда "угловатости придавливаются, и дорог становится гладкой и даже приобретает однообразный вид".

Политика целенаправленного воздействия на общественное мнение предполагает знание настроений широких народных масс, знание реального положения вещей. Отсюда, с одной стороны, информационно-психологическое воздействие по всем возможным каналам, а с другой – тщательное изучение общественного мнения.

Опросы являются важным источником для изучения долговременных тенденций в американском общественном мнении. Аккумулированные за многие годы результаты опросов дают обширный эмпирический материал, к которому обращаются исследователи различных аспектов общественно-политической жизни страны.

По мнению некоторых ученых, американцам удалось создать систему мониторинга оперативной и стратегической социальной информации с помощью опросов. В условиях создания информационного общества, единого мирового информационного пространства это крайне необходимо. Более того, на мой взгляд, именно система диагностики общественного мнения (причем как в США, так и в мире в целом) позволяет США добиваться успеха в глобальном информационно-психологическом противоборстве за доминирование в мировой информационной среде, развернувшейся между ведущими странами мира.

Если рассмотреть сам процесс формирования общественного мнения, его можно представить следующим образом.

Когда где-то происходит какое-либо событие, явление, то индивид или социальная группа могут выразить к нему отношение только после получения информационного сообщения (ИС) об этом событии, явлении. Как правило, ИС поступает с помощью СМИ (однако это может быть и кино, театр, школа и т.д.).

Очень важен для выработки определенной оценки и комментарий, который будет дан данному информационному сообщению. Например, диктор радио (или телевидения) может после самого текста сообщения дать какие-то свои оценки. Комментарии по отношению к самому ИС, могут быть следующими: К1 – очень позитивными, К2 – позитивными, К3 – нейтральными, К4 – негативными, К5 – очень негативными.

В социальной психологии существует большое количество экспериментальных исследований, выясняющих условия и способы повышения эффекта речевого воздействия. Совокупность определенных мер, направленных на это, получила название "убеждающей коммуникации". Г. Лассуэллом для изучения убеждающего воздействия СМИ, была предложена модель коммуникативного процесса: [17]

1) Кто? (передает сообщение) – коммуникатор.

2) Что? (передается) – сообщение (текст).

3) Как? (осуществляется передача) – канал.

4) Кому? (направлено сообщение) – аудитория.

5) С каким эффектом? – эффективность.

По поводу каждого элемента этой схемы предпринято много разнообразных исследований. Например, всесторонне описаны характеристики коммуникатора, способствующие повышению эффективности его речи, в частности выявлены типы его позиции во время коммуникативного процесса. Таких позиций может быть три:

- открытая – коммуникатор открыто объявляет себя сторонником излагаемой точки зрения;

- отстраненная – коммуникатор держится подчеркнуто нейтрально, сопоставляет противоречивые точки зрения, не исключая ориентации на одну из них, но не заявленную открыто;

- закрытая – коммуникатор умалчивает о своей точке зрения, даже прибегает иногда к специальным мерам, чтобы скрыть ее.

Естественно, что содержание каждой из этих позиций задается целью, задачей, которая преследуется в коммуникативном действии, но важно, что принципиально каждая из названных позиций обладает определенными возможностями для повышения эффекта воздействия.

Таким образом, любой человек получает вместе с самим ИС еще и комментарий (в случае его отсутствия, это К3, т.е. нейтральный).

На основании полученной информации человек (социальная группа) выражает определенное отношение к какому-либо явлению, событию. На наш взгляд, оно тоже может быть различным: О1– очень позитивное, О2 – позитивное, О3 – нейтральное, О4 – негативное, О5 – очень негативное.

В целом, процесс формирования общественного мнения можно представить в следующем виде (Г. Ласауэлл) [17]:

Д * ИС + К * СГ = О

Д – диктор (радио или телевидения);

ИС – информационное сообщение; К – комментарий (от К1 до К5);

СГ – социальная группа;

О – отношение (от О1 до О5 ).

Практически комментарий является манипуляцией. К манипуляции относятся специальные действия по формированию стереотипов и созданию определенного впечатления или отношения к тому или иному факту, событию.

Основной объект воздействия комментария-манипуляции – это сознание населения или социальной группы.

Комментарии-манипуляции К4, К5 являются негативными информационными потоками.

Способы манипулирования общественным мнением опираются прежде всего на средства массовой информации, позволяющие корректировать, регламентировать и проектировать массовое сознание и психику людей. При этом упор делается на использование законов психологии, некритическое восприятие, политическую неопытность.

Анализ зарубежных и отечественных источников свидетельствует, что способы, применяемые для обработки общественного мнения посредством СМИ в разных странах во многом идентичны.

В целом манипулирование основано на лжи и обмане. Основой для манипулирования служат мифы (фактически – дезинформация).

В США, по мнению профессора Г.Шиллера, для утверждения господства правящей элиты используется пять основных мифов. Эти мифы и являются комментариями-манипуляциями, только дезинформационными:

1. Об индивидуальной свободе и личном выборе граждан.

2. Об объективности действий важнейших политических институтов: Конгресса, суда, Президента, СМИ.

3. О неизменной эгоистической природе человек, его агрессивности, склонности к потребительству и накопительству.

4. Об отсутствии в обществе социальных конфликтов, эксплуатации и унижения.

5. О плюрализме СМИ, которые в действительности контролируются крупными рекламодателями и правительством.

Газеты информационно влияют, т.е. навязывают читателю комментарии-манипуляции, просеивая и отбирая подлежащие опубликованию материалы, преподнося их в нужном виде читателю.

Они акцентируют и соответствующим образом снабжают их броскими заголовками и иллюстрациями, печатая их соответствующим шрифтом и форматом, уделяя им бросающееся в глаза место в газете, а также подготавливая к печати и художественно оформляя их на должном уровне профессионального мастерства.

В данном случае упор делается на избирательность внимания человека. Так, например информация, напечатанная в газете мелким шрифтом, не привлекает такого внимания, как информация, напечатанная крупным или жирным шрифтом.

А информация, помещенная на первой и последней полосе газеты, имеет значительно больше шансов привлечь внимание читателя, чем помещенная на внутренних полосах.

Даже такими простейшими техническими приемами можно придать информации повышенную социальную значимость, т.е. добиться уровня К1, К2, либо, наоборот, уменьшить эту значимость (уровень К4, К5).

Этого же эффекта добиваются и помещением рядом с "неважной" информацией броского материала, скандальных фотографий.

Среди СМИ наибольшими манипулятивными возможностями обладает телевидение.

Проведенные опросы общественного мнения показывают, что большинство граждан считают телевидение наиболее достоверным источником информации. Это связано с тем, что телевидение обладает тем качеством, что социальные психологи именуют "парасоциальным" характером. Суть его в создании иллюзии "присутствия" при действии, которое показывается на телеэкране. Соответственно этому в сознании зрителя формируется устойчивая иллюзия "объективности" и достоверности телевидения. Накладывая свои ощущения подсознательно на ощущения происходящего на экране, зритель зачастую воспринимает видимую информацию как абсолютно достоверную.

В радио и телепередачах снижение важности информации достигается тем, что сообщения помещают в конце передачи. Здесь учитывается то, что люди, как правило, ассоциируют важность информации с порядком ее изложения и поэтому новости на телеэкране ранжируются всегда в зависимости от их значимости.

В сфере бизнеса информация тоже сегодня становится исключительно ценным товаром. Корпорациям придется в ближайшем будущем разработать политику оборонительных информационных боевых действий, или у них останется мало шансов выжить.

Вот, например, недавно разработанное практическое средство для оценки и снижения уровня риска утечки информации в бизнесе. Оно содержит одиннадцать пунктов первоочередных оборонительных мероприятий:

- все сотрудники подписывают обязательство о неразглашении сведений в качестве условия приема на работу;

- сотрудникам ни под каким видом не разрешается приносить программные средства из дома или других внешних источников; им также не разрешается выносить компьютерные диски и другие магнитные носители с предприятия;

- существует и действует исходный план информационной безопасности, обеспеченный соответствующим персоналом и ресурсами;

- обучение всех работников мерам безопасности проводится как минимум раз в полгода;

- организация проводит ежемесячный квалифицированный анализ факторов риска и имеет план экстренного реагирования и план ликвидации последствий;

- все пользователи компьютерных систем имеют пароли, составленные методом случайной генерации, которые периодически меняются;

- все случаи нарушения безопасности тщательно расследуются и докладываются высшему руководству;

- проводится проверка предыдущей деятельности всех сотрудников;

- на каждом объекте существует программа контроля действий посетителей;

- существуют специальные методики при приеме на работу граждан других государств;

- безопасность каждого объекта проверяется каждые двенадцать месяцев [12].

Однако, вряд ли все эти меры с несколькими уровнями безопасности способны выполнить свои защитные функции, если конкурент собирается пригласить на работу пятерых ваших ведущих сотрудников, и они намерены уволиться, прихватив с собой все, что имеется в их головах. Вот где истинная проблема.

"Информационная война" подразумевает, что гораздо надежнее купить какого-либо человека и иметь непрерывный источник информации внутри, нежели пытаться выуживать секретную информацию в компьютерной системе той или иной компании, или даже "оседлать" ее линии связи и перехватывать информацию в момент передачи. Промышленный (и любой другой) шпионаж имеет множество аспектов – у него есть как электронное, так и человеческое лицо. И человеческий фактор зачастую представляет собой угрозу значительнее той, что может последовать от засылки "компьютерных ниндзя" по Интернет в ваши компьютерные сети.

Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Приложение 1 • Приложение 2