Информационная война. Глава 1. Информационная война: истоки, виды и цели информационного противоборства

Первая волна, которую он назвал "сельскохозяйственной цивилизацией", прокатилась в течение последних 10.000 лет. Она сломала первобытнообщинные формы самоорганизации, привела к разделению труда и созданию иерархических организационных структур.

Вторая волна – "промышленная цивилизация", которая началась 300 лет назад, создала "самую могучую, сплоченную и экспансионистскую социальную систему, равной которой мир еще не знал" [1].

Третья волна, начавшаяся в середине 50-х годов ушедшего столетия, связана с так называемым "информационным взрывом", т.е. лавинообразным ростом количества информации, в результате которого человек оказался не в состоянии справиться с ее объемом без помощи новых информационных технологий. Поэтому третья волна, в которую вступило человечество, была названа технологической цивилизацией.

Каждая из волн имела свою экономику, свои социальные и политические институты, культуру, свои средства коммуникации, а также свой способ и характер ведения войны.

Связывая смену волн со сменой типов войн, известный ученый в этой области Т. Червинский отмечает: "Войны "первой волны" велись за территории, волны "второй волны" – за способность физической продуктивности; возникающие войны "третьей волны" будут вестись за доступ к знаниям и контроль над ними. Поскольку "формы боевых действий" любого общества следуют за "формами создания благосостояния" этого общества, то войны будущего будут в основном, но не только, "информационными войнами" [7, стр.12].

Информационное воздействие как таковое существовало всегда. В давние времена в качестве первых информационных атак использовались, например, мифы. Так, войска Чингисхана шли вслед за рассказами об их невероятной жестокости, что в сильной степени подрывало моральный дух противников. Психологическая установка на сопротивление, защиту отечества и победу поддерживалась также соответствующей идеологией и воспитанием. Еще древние греки говорили: "Красна и сладка смерть за Отечество" [Гораций]; "Сила и слабых мужей не ничтожна, когда совокупна" [Гомер] и т. п.

Единственным отличием этих воздействий от сегодняшних являлось то, что тогда они еще не назывались войной. Это объяснялось неразвитостью технических средств передачи информации.

Увеличение же быстродействия и широкое распространение информационных сетей многократно увеличило мощь именно информационного оружия. Дополнительно влияет на ситуацию и принятая сегодня модель общества как принципиально открытого, что предполагает гораздо больший объем разнообразных информационных потоков, чем в случае закрытого общества.

Вообще, любая информация появляется на основе событий окружающего мира. События должны быть восприняты каким-то образом и проинтерпретированы, чтобы стать информацией. Поэтому информация – это результат двух вещей: воспринятых событий (данных) и команд, требуемых для интерпретации данных и связывания с ними значения.
Несомненно, величайшим открытием, которое привело к началу современной информационной эры, было понимание того, что все в окружающем мире может быть представлено в виде комбинации нулей и единиц. Эти комбинации могут быть переданы в электронном виде как данные и собраны на приемном конце, опять образуя информацию, удобную для восприятия.

Существенная же зависимость современной цивилизации от информационной составляющей как раз и сделала ее гораздо более уязвимой, чем ранее.

Почему так случилось?

Философы издавна рассматривали разум как фундаментальную предпосылку надежности бытия человека. Считается, что разум позволяет избегать опасностей. Он, якобы, служит основой решений, которые не только в данный момент, но и в перспективе служат интересам жизни.

Как ни странно, но это представление о практических функциях разума оказалось измененным в результате триумфа научно-технической революции. Разум принес человеку материальное процветание, но вместе с тем и взрыв деструктивности.

Корни этого явления уходят в начало эпохи Просвещения. В самом деле, например, в XVI веке основные европейские державы имели 87 военных сражений, в XVII – 239, в XVIII – 781, в XIX – 651, в 1940-1990 годы – 892 13. Всего же за всю историю человечества произошло около 15000 войн, в которых погибло 6 миллиардов (!) человек. В среднем на 1 год мира приходилось 12 лет войны… [1], [20. стр.201]. Невеселая статистика.

Произошла парадоксальная вещь: нарастание могущества интеллектуальных, а вместе с тем и технических сил и возможностей человека привело к фрагментации разума, сужению его социальных и мировоззренческих ориентаций.
Апофеозом же «торжества разума», на мой взгляд, стала атомная бомбардировка беззащитных японских городов в августе 1945 года.

Тогда-то, в середине XX столетия человечество и встало перед проблемой ядерного Апокалипсиса, а вместе с ней и конца своего бытия. Фатальная угроза третьей мировой войны заключалась в глобальной идеологической конфронтации между СССР и США.

Гениальный американский писатель Курт Воннегут еще в 1970 году, выступая перед студентами, сказал: «Нам постоянно твердили, что наука сделает нашу жизнь необычайно счастливой. Но вышло так, что венец научной мысли мы сбросили над Хиросимой…» [2, стр. 5].

Что же произошло дальше?

Карибский кризис поставил нас на грань самоуничтожения, от третьей мировой войны, которая бы навсегда стерла с лица земли все живое, людей отделял буквально один шаг. Возможно, человечество, инстинктивно ощутило страшную опасность, грозящую ему как виду и призадумалось… Добро радостно вздохнуло: все, конец насилию! Ан – нет. У Зла на этот счет были в запасе дополнительные аргументы.

В учении о насилии (Зле!) есть такое понятие, как «предвосхищающая рациональность». Когда говорят об экономической эксплуатации, получении от нее физически ощущаемых выгод или о политическом и духовном господстве, требующем применения насилия, то все здесь кажется предельно ясным. Причина насилия перед нами.

Другое дело – предвосхищающая рациональность. Она требует не столько фиксации того, что существует здесь и теперь, сколько ясновидения будущего. Наличие информации о будущем становится причиной действий в настоящем. Иногда предвосхищающая рациональность воспринимается как нечто исключительное, как явление неординарное, пример страшного греха, который не следует повторять ни при каких обстоятельствах.

К примеру, царя Ирода считают вечным злодеем, единственным в своем роде. Между тем его можно с полным правом считать первооткрывателем политики превентивного уничтожения. Чтобы наверняка уничтожить Младенца Христа, он приказывает уничтожить всех младенцев, оказавшихся в том месте, где родился Христос. Царь Ирод стал символом бесчеловечности.

Однако определение данной конкретной формы массового убийства как бесчеловечности не устраняет бесчеловечность как таковую. Достаточно напомнить, например, о Варфоломеевской ночи. Мотив превентивного уничтожения, когда в нем возникает необходимость, подчиняет себе любые религиозные и нравственные принципы.

Общественное сознание формируется в трех измерениях времени. Прошлое дает опыт, на котором базируется историческая информация. Будущее проясняет потенциальные угрозы, заложенные в настоящем. Превентивное уничтожение воспринимается общественным сознанием как разрешение проблем будущего в настоящем. Превентивное уничтожение – это не война. Это как бы социальная "профилактика", санация, позволяющая устранять источники заражения социального организма. Опасными социальными вирусами такого рода обычно считаются определенные этнические и социальные группы. Так и рождается потенциал массовых убийств.

Применительно к ситуации информационного общества необходимо было учитывать появление все более совершенных технических средств массового внушения. Это обеспечивало стандартизацию нашего нравственно девиантного поведения. Противоречие между совестью как истинным индивидуальным нравственным сознанием и стремлением к превентивному уничтожению снимается утверждением приоритета идеологически обусловленного понимания общественного долга.

Чтобы понять, что произошло дальше, обратимся к творчеству того же Курта Воннегута. Его романы «Механическое пианино» и «Сирены Титана», написанные в 1954 и 1959 (!) годах соответственно явились своего рода злыми пасквилями в адрес машинного утопизма, уродливого продукта научно-технического прогресса. Это были очень злободневные произведения, так как многим тогда казалось, что кризис преодолим с помощью переустройства бытующих социальных отношений на основе нового научного подхода.

В «Механическом пианино» воображением автора был рожден город Илиум – царство хитроумных машин(!), осыпающих его обитателей всевозможными благами и удобствами, освобождающих их от трудной работы (в том числе и от принятия решений!). Взамен машины требовали лояльности к себе и к немногим избранным, кому посчастливилось обслуживать электронных благодетелей.

Далее приведу небольшую цитату из «Сирен Титана». Курт Воннегут описывает в ней легенду некой планеты «Тральфамадор», которую населяют одни машины:

«В давние времена были на Тральфамадоре существа, совсем не похожие на машины. Они были ненадежны. Они были плохо сконструированы. Они были непредсказуемы. Они были недолговечны. И эти жалкие существа полагали, что все сущее должно иметь какую-то цель, и что одни цели выше, чем другие.

Эти существа почти всю жизни тратили на то, чтобы понять, какова цель их жизни. И каждый раз, когда они находили то, что им казалось целью их жизни, эта цель оказывалась такой ничтожной и низменной, что существа не знали, куда деваться от стыда и отвращения.

Тогда, чтобы не служить столь низким целям, существа стали делать для этих целей машины.

Это давало существам возможность на досуге служить более высоким целям. Но даже когда они находили более высокую цель, она все же оказывалась недостаточно высокой.

Тогда они стали делать машины и для более высоких целей.
И машины делали все так безошибочно, что им в конце концов доверили даже поиски цели жизни самих этих существ.
Машины совершенно честно выдали ответ: по сути дела, никакой цели жизни у этих существ обнаружить не удалось.

Тогда существа принялись истреблять друг друга, потому что никак не могли примириться с бесцельностью собственного существования.

Они сделали еще одно открытие: даже истреблять друг друга они толком не умели. Тогда они и это дело передоверили машинам.

И машины покончили с этим делом быстрее, чем вы успеете сказать «Тральфамадор» [2, стр 220].

Комментарии, как говорится, излишни.
Гениальный писатель-фантаст здесь не только более чем прозрачно намекнул на историю человечества, но и феноменальным образом практически предвосхитил будущие события: наступление информационной эры, развитие искусственного интеллекта, передачу управления социальной инфраструктурой компьютерам. Дай Бог, чтобы его пророчества до конца не сбылись!..

Кстати, о Боге. С самого начала компьютерной эры основой передачи информации является код ASCII. Все когда-либо возникшие впоследствии коды составлены на основе ASCII. Что же здесь мистического, и какую связь здесь можно видеть с Богом?

Все мы знаем, что такое игральные карты. Но мало кому известно, какую губительную силу имеют они для души человека. Увлечение картами развивает страстное желание превосходства над соперниками и служит развитию гордыни, одного из смертных грехов.

В случае поражения игрок впадает в раздражение, гнев и даже ярость, или уныние, отчаяние. Нередки самоубийства из-за карточных долгов. Часто карточные игры оканчиваются обманом, драками, потерей имущества, убийством. А, по мнению святителя Игнатия Брянчанинова, для христиан они представляют особую опасность. Он утверждает, что игральные карты – средство, через которое человек входит в общение с демонами. Они были созданы темными силами как кощунственное хуление крестных страданий Иисуса Христа.

Почему?

Оказывается, как пишет Игнатий Брянчанинов, карточные масти обозначают: крест, на котором был распят Иисус Христос, копье, которым Он был пронзен, губку, поднесенную Ему с уксусом, и четырехгранные гвозди, которыми Спаситель был пригвожден к кресту (см. Рис.1):

Рис. 1

Итак, «трефы» («крести»), — это глумление картежников над святым крестом. Даже в самом названии уже содержится хула, так как в переводе с иврита «трефы» означает «гадость» или «нечисть».

Что же означают — «вини» (пики), «черви» и «бубны»? Не станем утруждать себя переводом и этих ругательств на русский язык, но лучше откроем Новый Завет.

Картежная масть «вини», или иначе, «пики», хулит евангельскую пику, то есть копье святого мученика Лонгина Сотника, которой был пронзен Спаситель: «воззрят на Того, Которого пронзили» (Зах. 12; 10), «один из воинов (Лонгин) копьем пронзил Ему ребра» (Ин. 19; 34).

Картежная масть «черви» хулит евангельскую губку с уксусом, которой был напоен Иисус. Христос, устами царепророка Давида предсказывал, что воины «дали Мне в пищу желчь, и в жажде Моей напоили Меня уксусом» (Пс. 68; 22). Так и сбылось: «один из них взял губку, напоил уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить» (Мф. 27; 48).

Картежная масть «бубны» хулит евангельские кованые четырехгранные зазубренные гвозди, которыми были прибиты руки и ноги Спасителя к Кресту: Апостол Петр, обращаясь к соплеменникам, свидетельствовал: «мужи Израильские», – говорил он, – «Иисуса Назорея (...) вы взяли и, пригвоздив (ко кресту) руками (римлян) беззаконных, убили; но Бог воскресил Его» (Деян. 2; 22, 24).

Так какое же отношение все это имеет к теме настоящей работы? Как оказалось, самое непосредственное.

Совсем недавно меня просто поразил странный факт. Как уже писалось выше, наступлению информационной эры положило начало изобретение универсального способа представления информации – кодирование ее с помощью нулей и единиц.

«Кровь» информационной инфраструктуры общества – код ASCII (American Standard Code Information Interchange – Американский Стандартный Код Обмена Информацией) был разработан еще в середине прошлого века и используется до сих пор с некоторыми изменениями, не меняющими его суть. Он представляет собой набор букв латинского алфавита, специальных и управляющих символов.

Так вот, в самом начале таблицы ASCII c кодами 3, 4, 5 и 6 стоят специальные символы, обозначающие… карточные масти!!! (см. рис.1). Они стоят намного раньше даже таких популярных символов как ноты!

Интересно, каким образом именно карточные масти попали в основу кода ASCII и какое значение они могут иметь для обмена информацией? И каким же «демонам» служат люди с того самого дня, как первое кодированное таким образом сообщение полетело от одного компьютера к другому?

1.2. Определения и суть информационной войны

Первым использовал термин "информационная война" американский эксперт Томас Рона в отчете, подготовленным им в 1976 году для компании Boeing, и названный "Системы оружия и информационная война". Т. Рона указал, что информационная инфраструктура становится ключевым компонентом американской экономики. В то же самое время, она становится и уязвимой целью, как в военное, так и в мирное время. Этот отчет и можно считать первым упоминанием термина "информационная война" [3].

Публикация отчета Т. Рона послужила началом активной кампании в средствах массовой информации. Сама постановка проблемы весьма заинтересовала американских военных, которым свойственно заниматься "секретными материалами". Военно-воздушные силы США начали активно обсуждать этот предмет уже с 1980 года.

С военной точки зрения термин "информационная война" в наше время был употреблен в середине 80-х годов XX в. в связи с новыми задачами Вооруженных сил США после окончания "холодной" войны. Это явилось результатом работы группы американских военных теоретиков в составе Г.Е. Экклз, Г.Г. Саммерз и др. В дальнейшем термин начал активно употребляться после проведения операции "Буря в пустыне" в 1991 г. в Ираке, где новые информационные технологии впервые были использованы как средство ведения боевых действий. Официально же этот термин впервые введен в директиве министра обороны США DODD 3600 от 21 декабря 1992 года.

Спустя несколько лет, в феврале 1996 года, Министерство обороны США ввело в действие "Доктрину борьбы с системами контроля и управления". Публикация определяет борьбу с системами контроля и управления как "объединенное использование приемов и методов безопасности, военного обмана, психологических операций, радиоэлектронной борьбы и физического разрушения объектов системы управления, поддержанных разведкой, для недопущения сбора информации, оказания влияния или уничтожения способностей противника по контролю и управлению над полем боя, при одновременной защите своих сил и сил союзников, а также препятствование противнику делать тоже самое" [3].

Наиболее важным является то, что эта публикация определила понятие войны с системами контроля и управления. И это было впервые, когда Министерство обороны США определило возможности и доктрину ИВ.

В конце 1996 г. Роберт Банкер, эксперт Пентагона, на одном из симпозиумов представил доклад, посвященный новой военной доктрине вооруженных сил США XXI столетия (концепции "Force XXI"). В ее основу было положено разделение всего театра военных действий на две составляющих – традиционное пространство и киберпространство, причем последнее имеет даже более важное значение. Р. Банкер предложил доктрину "киберманевра", которая должна явиться естественным дополнением традиционных военных концепций, преследующих цель нейтрализации или подавления вооруженных сил противника.

Таким образом, в число сфер ведения боевых действий, помимо земли, моря, воздуха и космоса теперь включается и инфосфера. Как подчеркивают военные эксперты, основными объектами поражения в новых войнах будут информационная инфраструктура и психика противника (появился даже термин "human network").

В октябре 1998 года, Министерство обороны США вводит в действие "Объединенную доктрину информационных операций". Первоначально эта публикация называлась "Объединенная доктрина информационной войны". Позже она была переименована в "Объединенную доктрину информационных операций". Причина изменения состояла в том, чтобы разъяснить отношения понятий информационных операций и информационной войны. Они были определены, следующим образом:

– информационная операция: действия, предпринимаемые с целью затруднить сбор, обработку передачу и хранение информации информационными системами противника при защите собственной информации и информационных систем;

– информационная война: комплексное воздействие (совокупность информационных операций) на систему государственного и военного управления противостоящей стороны, на ее военно-политическое руководство, которое уже в мирное время приводило бы к принятию благоприятных для стороны-инициатора информационного воздействия решений, а в ходе конфликта полностью парализовало бы функционирование инфраструктуры управления противника.

Сейчас существует довольно много разных определений ИВ и с технико-технологической точки зрения. В коридорах Пентагона ходит, например, такое шутливое определение "Информационная война – это компьютерная безопасность плюс деньги" [7].

А если серьезно, то военные подходят к ИВ так, как это было сформулировано еще в Меморандуме N30 (1993 г.) заместителей Министра Обороны и Комитета начальников штабов Вооруженных Сил США [4].

Под информационной войной здесь понимаются действия, предпринимаемые для достижения информационного превосходства в поддержке национальной военной стратегии посредством воздействия на информацию и информационные системы противника при одновременном обеспечении безопасности и защиты собственной информации и информационных систем.

В гуманитарном смысле "информационная война" понимается как те или иные активные методы трансформации информационного пространства. В информационных войнах этого типа речь идет об определенной системе (концепции) навязывания модели мира, которая призвана обеспечить желаемые типы поведения, об атаках на структуры порождения информации, процессы рассуждений.

Основными формами ведения технической ИВ являются радиоэлектронная борьба, война с использованием средств электронной разведки и наведения, нанесения удаленных точечных ударов с воздуха, психотронная война, борьба с хакерами, кибернетическая война.

Прежде чем всерьез анализировать различные определения информационной войны с технической точки зрения отметим присущее ей важное свойство:

– ведение информационной войны никогда не бывает случайным или обособленным, а подразумевает согласованную деятельность по использованию информации как оружия для ведения боевых действий – будь то на реальном поле боя, либо в экономической, политической, социальной сферах.

Поэтому в качестве основного и наиболее общего определения ИВ предложу следующее:

"Информационная война – это всеобъемлющая целостная стратегия, обусловленная все возрастающей значимостью и ценностью информации в вопросах командования, управления и политики" [4].

Поле действия информационных войн при таком определении оказывается достаточно широким и охватывает следующие области:

1) инфраструктуру систем жизнеобеспечения государства – телекоммуникации, транспортные сети, электростанции, банковские системы и т. д.;

2) промышленный шпионаж – хищение патентованной информации, искажение или уничтожение особо важных данных, услуг; сбор информации разведывательного характера о конкурентах и т. п.;

3) взлом и использование личных паролей VIР-персон, идентификационных номеров, банковских счетов, данных конфиденциального плана, производство дезинформации;

4) электронное вмешательство в процессы командования и управления военными объектами и системами, "штабная война", вывод из строя сетей военных коммуникаций;

5) всемирная компьютерная сеть Интернет, в которой, по некоторым оценкам, действуют 150.000 военных компьютеров, и 95% военных линий связи проходят по открытым телефонным линиям.

Какой бы смысл в понятие "информационная война" ни вкладывался, оно родилось в среде военных и обозначает, прежде всего, жесткую, решительную и опасную деятельность, сопоставимую с реальными боевыми действиями. Военные эксперты, сформулировавшие доктрину информационной войны, отчетливо представляют себе отдельные ее грани: это штабная война, электронная война, психотронная война, информационно-психологическая война, кибернетическая война и т.

Итак, информационная война – это такая форма конфликта, в которой происходят прямые атаки на информационные системы для воздействия на знания или предположения противника.

Информационная война может проводиться как часть большего и более полного набора военных действий.

Таким образом, под угрозой информационной войны понимается намерение определенных сил воспользоваться поразительными возможностями, скрытыми в компьютерах, на необозримом кибер-пространстве, чтобы вести "бесконтактную" войну, в которой количество жертв (в прямом значении слова) сведено до минимума. "Мы приближаемся к такой ступени развития, когда уже никто не является солдатом, но все являются участниками боевых действий, – сказал один из руководителей Пентагона. – Задача теперь состоит не в уничтожении живой силы, но в подрыве целей, взглядов и мировоззрения населения, в разрушении социума" [7].

Гражданская информационная война может быть развязана террористами, наркотическими картелями, подпольными торговцами оружием массового поражения.

1.3. Цели информационной войны

По определению С.П. Расторгуева, информационная война – это “целенаправленное широкомасштабное оперирование субъектов смыслами; создание, уничтожение, модификация, навязывание и блокирование носителей смыслов информационными методами для достижения поставленных целей” [5]. Речь идет, по сути, о работе по созданию той или иной модели мира.

С другой стороны, исследователи выделили характерную особенность человеческого восприятия, заключающуюся в том, что человек лучше усваивает ту информацию, которая похожа на уже существующие у него представления.

Основные средства ИВ ориентированы на этот феномен. Любые манипуляции и пропагандистские компании основаны на “эффекте резонанса”, когда «имплантируемая» информация, направленная на изменение поведения общности, маскируется под знания и стереотипы, уже существующие в конкретной социальной общности на которую направлена пропагандистская компания.

Целью манипуляции является асинхронизации представлений группы-адресата с помощью «эффекта резонанса» и перевод ее на другие модели поведения, ориентированные на совершенно иную систему ценностей.

«Эффект резонанса» достигается, когда тому или иному факту, проблеме или психологической установке придается искусственно преувеличенное значение, которое по мере продвижения в культурное ядро, диссонирует и разрушает существующую в обществе систему ценностей. Диссонанс достигается при раздувании одной из уже существующих моральных норм, которые в определённых рамках сами по себе помогают обществу.

Крупномасштабное информационное противостояние между общественными группами или государствами имеет целью изменить расстановку сил в обществе.

Как указывают американские военные эксперты, ИВ состоит из действий, предпринимаемых с целью достижения информационного превосходства в обеспечении национальной военной стратегии путем воздействия на информацию и информационные системы противника с одновременным укреплением и защитой собственной информации и информационных систем и инфраструктуры.

Информационное превосходство определяется как способность собирать, обрабатывать и распределять непрерывный поток информации о ситуации, препятствуя противнику делать то же самое. Оно может быть также определено и как способность назначить и поддерживать такой темп проведения операции, который превосходит любой возможный темп противника, позволяя доминировать во все время ее проведения, оставаясь непредсказуемым, и действовать, опережая противника в его ответных акциях.

Информационное превосходство позволяет иметь реальное представление о боевой обстановке и дает интерактивную и высокоточную картину действий противника и своих войск в реальном масштабе времени. Информационное превосходство является инструментом, позволяющим командованию в решающих операциях применять широко рассредоточенные построения разнородных сил, обеспечивать защиту войск и ввод в сражение группировок, состав которых в максимальной степени соответствует задачам, а также осуществлять гибкое и целенаправленное материально-техническое обеспечение.

Информационное противоборство осуществляется путем проведения мероприятий направленных против систем управления и принятия решений (Command & Control Warfare, C2W), а также против компьютерных и информационных сетей и систем (Computer Network Attack, CNA).

Деструктивное воздействие на системы управления и принятия решений достигается путем проведения психологических операций (Psychological Operations, PSYOP), направленных против персонала и лиц, принимающих решения и оказывающих влияние на их моральную устойчивость, эмоции и мотивы принятия решений; выполнения мероприятий по оперативной и стратегической маскировке (OPSEC), дезинформации и физическому разрушению объектов инфраструктуры.

Вообще, по словам некоторых экспертов, попытки в полной мере осознать все грани понятия информационной войны напоминают усилия слепых, пытающихся понять природу слона: тот, кто ощупывает его ногу, называет его деревом; тот, кто ощупывает хвост, называет его канатом и так далее. Можно ли так получить более верное представление? Возможно, слона-то и нет, а есть только деревья и канаты. Одни готовы подвести под это понятие слишком много, другие трактуют какой-то один аспект информационной войны как понятие в целом [4].

Однако проблема поиска надлежащего определения этому явлению весьма серьезная и требует, на наш взгляд, детальнейшей и серьезной проработки. В противном случае можно вполне разделить незавидную участь черепахи из басни С.П. Расторгуева, которая «не знала и уже никогда не узнает, что информационная война – это целенаправленное обучение врага тому, как снимать панцирь с самого себя» [5, стр.4].

1.4. Информация как новый вид оружия

Таким образом, сегодня информация – это нечто большее, чем содержимое или смысл сообщения. Скорее, информация – это "любое различие, которое создает различие".

Военно-воздушные силы США начали активно обсуждать этот предмет уже с 1980 года. К тому времени было достигнуто единое понимание того, что информация может быть как целью, так и оружием.

Однако в ходе дискуссий еще в 1991 году американский конгресс признал "притянутым за уши" мнение, будто ИВ или террористические кибератаки могут нанести существенный вред правительству и частному сектору страны. Даже подготовленный тогда Национальным советом по исследованиям США доклад "Компьютеры в опасности" не привлек внимания к мерам по обеспечению безопасности, которые необходимо предпринимать при построении национальных и международных информационных инфраструктур. В выпуске отчета Information Warfare за 1993/94 годы Уин Швартау писал: "Правила соперничества за мировое господство в экономике и политике не для всех одинаковы". Вот уже десятилетие мы говорим об Электронных Перл-Харборах и прочих кажущихся неубедительными предсказаниях. Предполагалось, что уже в ближайшем будущем взлом информационных систем и Интернет-терроризм станут частью арсенала, используемого хорошо организованными и финансируемыми группами с целью достичь своих политических, религиозных или иных целей.

Но уже в докладе Объединенной комиссии по безопасности, созданной по распоряжению министра обороны и директора ЦРУ в США в июне 1993 года и завершившей свою работу в феврале 1994 года, говорится: "...Уже признано, что сети передачи данных превращаются в поле битвы будущего. Информационное оружие, стратегию и тактику применения которого еще предстоит тщательно разработать, будет использоваться с "электронными скоростями" при обороне и нападении. Информационные технологии позволят обеспечить разрешение геополитических кризисов, не производя ни одного выстрела. Наша политика обеспечения национальной безопасности и процедуры ее реализации должны быть направлены на защиту наших возможностей по ведению информационных войн и на создание всех необходимых условий для воспрещения противоборствующим США государствам вести такие войны...".

Совсем недавно, в феврале этого года, произошла атака, затронувшая корневые серверы Интернет. Она стала чем-то большим, чем забавы нескольких хакеров. Этот инцидент мог стать первым залпом в глобальной информационной войне.

В открытых источниках информации ситуация была освещена следующим образом: три из тринадцати корневых глобальных DNS-серверов, которые выполняют преобразование адресов URL в IP-октеты, подверглись DDoS-атаке, проведенной с помощью преднамеренно некорректным образом сформированных пакетов. Наибольший ущерб был нанесен серверам Пентагона и ICANN, однако в целом ущерб был незначителен.

Что же произошло?

Еще в 1998 году Китай представил миру идею "неограниченной войны". Китайское правительство осознавало, что не сможет превзойти Соединенные Штаты по военной мощи, поэтому потенциальной целью для такой войны стал частный сектор США. Так чем же были состоявшиеся 6-го февраля атаки? Фактически, мы стали свидетелями "обкатки" идеи глобальной ИВ. Подобно тому, как США проводили полеты самолетов-разведчиков U2 над территорией СССР, чтобы проследить реакцию Советского Союза на нарушение воздушного пространства, злоумышленники провели киберразведку, проверив на прочность один из уровней защиты сети Интернет. Единственным объяснением подобным действиям может быть подготовка киберконфликта.

Из произошедшего был сделан следующий вывод: пользователям нужно уделять еще больше внимания защите своих компьютеров от DoS-атак как дома, так и на работе. Вывод верный, однако на самом деле проблема лежит гораздо глубже.

Об опасности развязывания глобальной ИВ было известно давно, однако на протяжении долгих лет мы не предпринимали никаких действий, лишь обсуждая ее определения. Повышение уровня безопасности – вещь, безусловно, необходимая, но следует помнить, что критерии безопасности меняются ежедневно, и средства защиты должны меняться вместе с ними.

Эти DNS-атаки должны научить нас управлять ресурсами так, чтобы в случае массового отказа элементов сети в результате кибератаки, поддерживать необходимую производительность, избежать потерь данных и обеспечить проведение критичных для бизнеса операций. Этот вопрос только кажется новым, на самом деле ему просто не уделяли должного внимания на протяжении длительного периода времени. Необходимо не просто со страхом наблюдать развитие ситуации – необходимо разрабатывать план ее улучшения.

Можно предпринять множество мер по балансировке структуры глобальной ИВ, но для начала нужно осознать, что ИВ на их нынешнем уровне уже являются частью сегодняшних реалий. Всем сейчас необходимо понимать, что каждый может попасть в зону боевых действий, и любая социальная структура может стать как оружием, так и жертвами в этой войне. Будем ли мы готовы к этому?

Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Заключение • Приложение 1 • Приложение 2